— Вообще-то у меня к тебе только один вопрос. — Она набрала в легкие побольше воздуха. — Скажи, ты нарочно выбрал меня в качестве делового партнера — что бы мной прикрываться?

Он откинулся на спинку стула.

— Что? Это тебе напел твой дружок Джо? — Его вопрос и злобный тон удивили ее.

— В день моего ареста этот наглец пришел ко мне и сказал, что я тебя использовал. А на другой день он заявился в мою тюремную камеру и опять начал меня обвинять. И это при том, что сам использовал тебя, чтобы до меня добраться! Ну не смешно ли это?

На мгновение у нее появилась мысль сказать правду про свои отношения с Джо и про то, как она помогла ему арестовать Кевина. Но потом передумала. У нее не было сил это обсуждать, да и какое это имело значение! К тому же она не чувствовала себя перед ним обязанной.

— Ты не ответил на мой вопрос, — напомнила она ему. — Ты нарочно выбрал меня в качестве делового партнера, чтобы мной прикрываться?

Кевин внимательно посмотрел на нее.

— Да. Но ты оказалась умнее и наблюдательнее, чем я думал. И в конце концов я не получил от салона такого большого дохода, на который рассчитывал вначале.

Габриэль не могла понять, что было у нее на душе — гнев, обида, разочарование или всего понемногу? Но главное чувство, которое она сейчас испытывала, — это облегчение. Теперь можно жить дальше. Она стала чуть старше, чуть мудрее. И утратила доверие к людям благодаря человеку, который сидел за столом напротив нее.

— Вообще говоря, я подумывал о том, чтобы перейти только на законный бизнес, пока мной не заинтересовались копы.

— После того, как получишь деньги за Моне Хилларда?

Он подался вперед и покачал головой:

— Не жалей этих людей. Они богаты, и у них есть страховка.

— И значит, их можно грабить?

Он пожал плечами, ничуть не раскаиваясь.

— Не надо было держать такую дорогую картину в доме с такой плохой сигнализацией.

С губ ее слетел возглас удивления. Он не чувствовал за собой никакой вины! Даже для общества, которое привыкло списывать ответственность за рак легких на табачные компании, а за смерть от огнестрельных ранений — на производителей оружия, обвинить Хиллардов в краже их же картины — это было уже чересчур. Это смахивало на безумие. Но больше всего ее пугало то, что она никогда раньше не замечала этого в Кевине.

— Тебе нужен психиатр, — сказала она вставая.

— Потому что меня не волнует, что у горстки богачей воруют произведения искусства и антиквариат?

Она могла бы попытаться ему объяснить, но подозревала, что это будет пустой тратой времени. И ей совсем не хотелось его перевоспитывать.

— А твои дела не так уж и плохи. Государство забрало у меня все мое имущество, но у тебя остался салон, и ты можешь делать с ним все, что захочешь. Как я сказал, не так уж и плохо.

Габриэль достала из кармана юбки ключи от машины.

— Пожалуйста, не пиши мне и вообще не пытайся со мной связаться.

Когда она выходила через тюремные ворота, ее охватило чувство свободы. И дело было не в том, что за спиной остались цепи и колючая проволока. Просто она закрыла главу своего прошлого и готовилась вступить в будущее, взяв новое направление.

Габриэль всегда будет жалеть о потере «Аномалии». Она любила свой салон и много работала, чтобы сделать его процветающим, но в голове ее уже зародилась новая идея, которая будила ее по ночам и заставляла тянуться к блокноту. Впервые за долгое время она была взволнованна и заряжена положительной энергией. Ее карма повернула к лучшему, и слава Богу! Ей надоело корить себя за ошибки прошлого.

Думая о новой жизни, Габриэль невольно свернула мыслями к Джо Шанахану. Она даже не пыталась обмануть себя. Ей никогда не удастся полностью избавиться от чувств к нему, но с каждым днем становилось немного легче. Она уже могла смотреть на его портреты в своей студии и не испытывать душераздирающей тоски. Порой ей еще бывало одиноко, но боль уменьшилась. Теперь ей удавалось не думать о нем несколько часов подряд. Наверное, через год она будет готова к поискам нового сердечного избранника.

Дворники тихо счищали дождевые капли с лобового стекла. Последний лимузин поднимался по мокрой и извилистой горной дороге к особняку Хилларда. С каждым шорохом шин, с каждым дюймом, который преодолевала машина во время подъема по асфальтовой ленте, Габриэль испытывала все большее волнение. Она знала по опыту, что не поможет ни медитация, ни глубокое дыхание. Когда речь шла о Джо Шанахане, эти ухищрения были бессильны. С тех пор как она призналась ему в любви, прошел один месяц, две недели и три дня. Настало время встретиться с ним снова.