— Ты всегда была плохой лгуньей, Кенна, — пожурил ее Рис, прищелкнув языком. — Почему же ты тогда не закрыла глаза?

— Я так и сделала! По крайней мере… по крайней мере вначале.

— Я последую твоему примеру. — Рис скрестил руки на груди и зажмурился. — Давай побыстрее, а то комната угрожающе качается у меня под ногами.

— Отвернись, — упрямо потребовала Кенна.

Ее поразило, что Рис беспрекословно подчинился. Она быстро разделась и надела его рубашку, но долго не могла справиться с пуговицами, чему виной было ее волнение. Временами она бросала взгляд на Риса, но он все так же стоял спиной к ней. И только когда Кенна вылезла из ванны, жалея, что нечем прикрыть ноги, она поняла причину странного послушания Риса. Каждое ее движение отражалось в зеркале на стене.

— Ты следил за мной! — гневно воскликнула она.

— Да, — ответил Рис и повернулся к ней лицом. Его признание поразило Кенну, и она уставилась на него, недоумевая, почему он не солгал. Что-то из мыслей Кенны, видимо, отразилось на ее лице, так как Рис ответил ей, словно она задала свой вопрос вслух.

— Я никогда не лгал тебе, Кенна. — Рис подошел к кровати, сел на край и, усмехаясь, спросил: — Так что же произошло такого, что ты решила навестить льва в его логове?

— У тебе есть еще один халат? — Уклонилась от ответа Кенна и нервно засмеялась. — Я не могу разговаривать с тобой, одетая таким образом.

— Жалко. Это отличный образ.

Взгляд Риса обежал нежные контуры ее длинных ног. Его рубашка смешно топорщилась у Кенны на плечах, но ее ноги были такими длинными, что подол доставал только до середины бедер. Рис почувствовал желание, еще более сильное, чем то, которое испытал, наблюдая, как она раздевается.

— Мне кажется, есть еще один. В шкафу, — наконец ответил он.

Кенна бросила ему благодарный взгляд и поспешила к шкафу, стараясь не слишком задумываться над причиной хрипотцы в его голосе. Она устроилась на банкетке у окна, подобрав под себя ноги. Халат, как и рубашка, слабо пах табаком и чем-то еще, что она назвала бы его запахом. Стараясь отвлечься от этих мыслей, Кенна сняла с головы полотенце и попыталась пальцами расчесать спутанные пряди.

— От окна дует, — заметил Рис, когда Кенна, казалось, погрузилась в свои мысли. Ему хотелось все-таки вызвать ее на откровенность, хотя он и сомневался, что это будет приятный разговор. — Почему бы тебе не сесть к огню?

— Нет, мне и здесь хорошо.

— Кенна, — сказал Рис, когда она повернулась, — давай поскорее покончим с этим. Скажи мне, почему ты здесь, или возвращайся к себе в комнату. Надеюсь, тебе удастся это сделать, не наткнувшись на брата.

— Ник еще не спит?

— Нет. Я ушел от него, когда он заснул в своем любимом кресле в кабинете.

— Вдребезги перепились, да? Помнишь, когда…

Рис покачал головой. Сейчас не время для воспоминаний.

— Последний раз спрашиваю: в чем дело?

Заготовленные в уме вопросы сейчас казались Кенне какими-то странными. Она даже не могла понять, откуда они вообще у нее взялись, не могла сконцентрировать свое внимание на разговоре, потому что, находясь так близко к Рису, чувствовала на себе внимательный взгляд его дымчато-серых глаз.

— Ты послал за полицией? — выговорила она в конце концов.

«Наконец-то мы приступаем к главному», — подумал Рис.

— Да, мы с Ником уже поговорили с ними. Мак-Налти и Уилвер, если не ошибаюсь. Они производят впечатление неплохих парней. Задали кучу вопросов, хотели поговорить с тобой, но Ник не разрешил. Скорее всего они вернутся утром после того, как навестят сыновей Тома Аллена.

— Я бы хотела поговорить с ними.

— Я так и думал. Если будет хоть малейший шанс, они найдут того браконьера. Если не они, то Ник. Он стал серым от страха, когда я рассказал ему о капкане.

— Ник разозлится на меня за то, что я сама не рассказала ему об этом.

— Думаю, он быстро успокоится. Утром его голова будет слишком сильно гудеть, чтобы думать о чем-то другом.

— Ты поэтому сейчас так добр со мной? Потому что у тебя тоже раскалывается голова?

— Я всегда добр с тобой, Кенна. Иногда… ну, слишком часто ты сильно задеваешь меня, и я говорю то, о чем позже жалею. Но в этом ты ничем не отличаешься от других женщин. Ты всегда знала, что можешь легко обидеть меня.

«Но я вовсе этого не знала», — хотелось ей сказать. Рис давно стал для нее чужим. Она не понимала, о чем он думает, какие чувства испытывает. Временами ей казалось, что у него вообще нет никаких чувств. К тому же Кенна не могла выразить словами свои мысли и не знала, чем объяснить свою неожиданную мягкость и странную уязвимость в отношении к Рису.

Кенна решительно направила разговор в прежнее русло:

— Ты действительно думаешь, что старого Тома убил браконьер?

— Нет. — Он не мог лгать ей, и не важно, как это ему отзовется.