— Ты поверила объяснениям своей горничной?

— Я… Да, я верю ей. Почему бы и нет? — немного вызывающе спросила Кенна. — Дженет заботилась обо мне все эти годы после смерти отца. Она для меня больше чем горничная.

— Так же как и Пауэлл, — сказал Рис. — Это мой слуга. Он просто излучает преданность. Скажи, ты часто рассказывала о своих кошмарах Дженет?

Лоб Кенны прорезала морщинка.

— Не понимаю, как…

— Отвечай!

— Да, я говорила с ней об этом, хотя это мое личное дело, с кем говорить. Она прекрасно слушает и верит мне, — с намеком сказала Кенна.

Рис проигнорировал укол:

— Понимаю.

— Сомневаюсь в этом. Ты не можешь знать, как это странно, когда тебя преследуют события прошлого, а ты не в силах ничего изменить.

— Думаешь, не знаю? — загадочно спросил он.

— Что ты имеешь в виду? — Рис пожал плечами:

— Сейчас это не имеет значения.

Он встал с кресла, чувствуя, как ему не хочется уходить.

— Ты сможешь заснуть?

— Надеюсь.

— Я могу посидеть здесь немного.

— Нет. Тебе лучше уйти. Ник спит очень чутко. Удивительно еще, что он не услышал мой визг.

— Но ты не кричала. — Он не выдержал и протянул руку к золотисто-рыжему каскаду волос, спадавших девушке на плечо.

Кенна, еле дыша, смотрела, как его пальцы погружаются в ее волосы.

— Я собирался разбудить тебя, когда пришел сюда, — хрипло прошептал Рис. — Но ты казалась такой успокоенной. Я и не подозревал, как страшны твои сны. Значит, ты обычно просыпаешься от собственного крика?

Кенна кивнула, не в состоянии открыть рот, потому что его рука застыла у ее груди. Одеяло, казалось, совершенно не защищало ее, и она чувствовала сквозь него тепло руки Риса.

— Как бы я хотел, чтобы все было иначе. — Его рука упала. — Мне надо идти. — Он повернулся и был уже на полпути к двери, когда Кенна окликнула его:

— Я холодная женщина, Рис?

Рис замер, не веря своим ушам. Его пальцы до боли сжались в кулаки, но он не повернулся к ней.

— Что ты сказала?

Кенна уже сожалела о своей поспешности. Этот вопрос крутился у нее в голове с тех пор, как она обнаружила, что в спальне не Ник, но она и не думала задавать его вслух. Она смотрела на спину Риса, на его широкие плечи и мечтала вернуть свои слова обратно. Очевидно, она удивила и даже смутила его, не говоря уже о позоре, который навлекла на свою голову. Кенна прикусила нижнюю губу, ожидая, что Рис уйдет.

Ее молчание заставило Риса наконец повернуться лицом к кровати. Он заметил неуверенность в глазах Кенны, которые казались слишком большими на ее лице.

— Кенна?

— Я холодная женщина? — выпалила она снова. Рис в два счета оказался у кровати Кенны и сел рядом с ней. Он взял ее руки в свои, а когда она попыталась вырваться, не отпустил ее.

— Что заставило тебя спросить об этом?

То, что он не ответил сразу, означало, что он тянет время, подыскивая нужные слова, чтобы не обидеть ее.

— Не знаю, — солгала Кенна. — Иногда мне кажется, я не похожа на других женщин, — повторила она слова Викторины. — Боюсь, что я не подойду ни одному мужчине.

«Ни одному мужчине, — подумал Рис. — Я и не хочу, чтобы ты подходила каким-то мужчинам. Только мне».

— Значит, ты считаешь себя фригидной?

— Да.

— Я мог бы сказать, что ты ошибаешься, но ты обычно не веришь моим словам. Зачем мне тогда отвечать?

— Ты прав, конечно. Глупо было спрашивать.

— Я могу доказать тебе, что это не так. Все, что ты должна делать, — это прислушаться к своим чувствам.

— Ты хочешь сказать… — Но ей стоило только взглянуть в его потемневшие глаза, чтобы понять, чту он имеет в виду. — Это будет нехорошо.

— Разве? — Рису казалось, что это будет прекрасно, но он не хотел провоцировать девушку на то, о чем она будет потом сожалеть.

— Да. — Но в голосе Кенны не было уверенности.

— Хорошо. — Рис отпустил ее руки и начал подниматься, но Кенна поймала его за рукав:

— Нет. Я хочу знать. Я должна знать.

— Почему ты спрашиваешь меня?

— А больше никого нет, — просто ответила она. Рис не думал, что эта правда так сильно ранит его, и он чуть было не поморщился от боли, которую, не желая того, причинила ему Кенна. Он коснулся рукой ее подбородка, заставив смотреть на себя:

— В твоем теле нет ни грамма холода. Давай на этом и остановимся.

— Откуда ты знаешь?

— Я же целовал тебя, Кенна. Я знаю. И ты уже должна была знать.

— Но ты ушел от меня.

— Я не такой распутник, каким ты меня считаешь. Во мне есть что-то и от порядочного человека. Я покинул тебя не потому, что ты холодна. Скорее наоборот.

— Тогда докажи мне, — попросила Кенна. — Сейчас. — Словно вспомнив что-то, она добавила: — Я требую этого.

Смех Риса был очень искренним и смягчил резкие черты его лица.