У него не было желания продолжать этот разговор. Она явно не понимала, что ждало ее в постели Тремонта. Рис наблюдал, как она мнет белье, и легкая улыбка коснулась его губ.

— Повернись, и я стану твоей горничной. Как ты вообще смогла одеться?

Кенна послушно повернулась, наклонив вперед голову, чтобы он мог дотянуться до самых верхних крючков.

— Это непросто, но я очень упряма. — Она почувствовала, как пальцы Риса коснулись ее кожи, остановились и потом проворно пошли вниз. Она не позволила себе задуматься о том, как много раз он помогал вот так другим женщинам. — Спасибо, — вежливо сказала она, когда он закончил.

— Приказать, чтобы приготовили свежую воду для ванны? Она морская, но вполне сойдет. — Рис указал на бронзовую ванну. — Признаюсь честно, это было приготовлено для тебя, но так как ты отсутствовала, когда ее внесли, я решил: не пропадать же добру.

Кенна была тронута его заботой.

— Мне жалко, что меня не было, но не нужно никого беспокоить сейчас. Я помоюсь в тазу.

— Как хочешь. — Он подошел к столу и начал раскладывать карты и вахтенный журнал. — Тогда я сейчас поработаю.

Кенна заглянула ему за плечо:

— Тебе обязательно надо это делать? Ты выглядел таким усталым, когда я вошла. Может быть, ты попытаешься заснуть?

Рис даже не оторвал взгляда от бумаг.

— Сомневаюсь, что смогу, — пробормотал он. И добавил уже громче: — Это не займет много времени.

Пожав плечами, Кенна положила свое платье и подошла к тазу. Не подозревая, что Рис наблюдает за ней, она радостно вздохнула, скинула ботинки и подвигала усталыми пальцами ног. Затем, намочив полотенце в воде, она стала протирать им себе лицо, и капли воды скатывались по ее шее на кружева ночной рубашки. Кусок лавандового мыла лежал рядом с графином с водой, и Кенна, намылив полотенце, вымыла сначала лицо и шею.

«Не смотри», — скомандовал себе Рис, но так и не выполнил свой приказ. Он наблюдал, как Кенна спустила рубашку с плеч и она соскользнула до талии, обнажив прелестный изгиб спины. Кенна намыливала грудь и плечи, проводила полотенцем по внутренней стороне рук, смывала пену водой из графина. Рис смотрел на документы, но взор его был затуманен. Строчки текста сливались и образовывали контур тела Кенны. Ему не требовалось усилий, чтобы представить узкий изгиб ее талии, гладкую линию бедер, красивые длинные ноги и выпуклости ягодиц. Мысленно он провел рукой по ее шее, потом по ключице. Он погладил ее груди, и они набухли от его прикосновения. Он глубоко вздохнул, мысленно дотронувшись до ее бедер…

— Ты что-то сказал, Рис? — спросила Кенна, наконец отвернувшись от таза и натягивая на ягодицы ночную рубашку.

Рис отвел глаза от бумаг, и картинка исчезла. Он посмотрел на Кенну, увидел, что она закончила свой туалет, и виновато усмехнулся: не угадала ли она направление его мыслей? Ее глаза были широко раскрыты от удивления.

— Нет. Я ничего не говорил. — Он оттолкнул бумаги. — Ты хочешь лечь? — «Черт, что за глупый вопрос, — подумал он. — Конечно же, хочет».

Она кивнула, зевая:

— Я устала больше, чем думала. — Кенна подошла к кровати и откинула одеяла. Она села на край и смяла в руках подол своей рубашки. — Рис…

— Я не побеспокою тебя, Кенна, — быстро сказал Рис, полагая, что понял причину ее смущения. Она резко вскинула голову, что, похоже, подтвердило его предположение. — Я знаю, что ты еще не привыкла к замужеству. Не бойся, я не стану принуждать тебя к близости со мной и буду спать на скамье под окном. Она вполне мне подойдет.

Кенна была унижена таким поворотом событий. Она только собиралась попросить его отложить карты и книги и прийти к ней. Видно, она ему не нужна. Кенна посмотрела на скамью.

— Тебе там будет плохо, — тихо сказала она, краснея. — Холодно, и ты можешь упасть.

Рис пожал плечами:

— Попробую как-нибудь.

— Хорошо. — Она положила подушку и два покрывала в изножье кровати, потом скользнула под оставшиеся одеяла и повернулась на бок, лицом к стене, чтобы он не увидел слез, которые застилали ее глаза.

Рис минуту смотрел на ее вздрагивающие плечи и решительно встал из-за стола, убеждая себя, что поступает как должно. Он взял подушку и одеяла, постелил их на скамью и погасил фонарь.

И, только услышав, как Рис ворочается и пытается устроиться поудобнее на твердом деревянном сиденье, Кенна испытала некоторое удовлетворение. Темнота и расстояние придали ей смелости.

— Если ты не хочешь создать настоящую семью, то почему сказал, что мы не разведемся?

Рис ударил кулаком в подушку.

— Прости. Что ты сказала?

Неужели с ним всегда будет так тяжело разговаривать? Кенна повторила вопрос медленнее, запинаясь на каждом слове. Она поклялась себе, что если Рис не поймет ее и на этот раз, то до самой своей смерти он никогда больше не услышит от нее этих слов. Он молчал так долго, что Кенна утвердилась в своих безрадостных мыслях.