– Вы рассказываете этим людям о том, что произошло в Болгери?

– Да. Конечно, я делаю это насколько возможно дипломатично.

– Не проще было бы найти мне мужа, если бы вы им ничего о том не рассказывали?

– Вопрос не в том, что проще. Сведения о том, что произошло в Болгери, уже распространяются по Европе и обязательно дойдут до Англии. Я не хочу, чтобы какой-то серьезный претендент был неприятно поражен, узнав об этом, поэтому я заранее смягчаю удар.

– Понятно. – Она прошла дальше, разглядывая книги. – У вашего брата прекрасная библиотека, – заметила Лючия, уводя разговор о себе в другом направлении.

– Да. Я часто в этом завидовал Дилану.

– Правда? – Она повернулась и посмотрела на него. – Но почему? Не сомневаюсь, что вы могли бы иметь библиотеку не хуже.

– В этом нет смысла, ибо я никогда не смогу наслаждаться книгами. – Он указал на разложенные вокруг него бумаги. – Большую часть времени я провожу мне дома, и нецелесообразно таскать свои книги по всему миру.

– Вы правы. – Она прислонилась к книжному шкафу, стоявшему за ее спиной. – И по этой причине вы никогда не женились?

– Я все время разъезжаю, обычно не задерживаюсь в одном месте дольше нескольких месяцев. Мне бы пришлось оставлять жену и детей дома или возить их с места на место. Это было бы тягостно для них.

Она не спускала с него глаз.

– Вы всегда делаете то, что считаете правильным?

– Стараюсь.

– А я нет, – улыбнулась она.

В ответ она получила насмешливую улыбку.

– Я это заметил, – сказал он и погрузился в работу.

– Никогда не жениться, отказаться иметь детей, все время путешествовать и не жить в своем доме... Должно быть, вы чувствуете себя одиноким.

Перо замерло в его руке, но всего лишь на долю секунды.

– Может быть, – сказал он и продолжил писать.

– Для вас очень важна ваша работа, не так ли?

– Да.

– Почему?

Теперь все его внимание было обращено на нее. Он перестал писать и уперся локтями в стол. Вертя в руках перо, он задумался, прежде чем ей ответить.

– Британия – самая могущественная нация в мире, и положение, которое я занимаю, налагает огромную ответственность. Я делаю все, что могу, для того, чтобы моя страна мудро использовала свою силу.

Лючия подумала немного, но затем покачала головой.

– Может быть, это правда, но не причина.

Она отошла от книжных полок и остановилась возле его стула. Не спуская с него глаз, она села на крышку стола, не обращая внимания на разложенные на ней бумаги.

– В комнате хватает стульев, – заметил он.

Шурша бумагами, она поудобнее устроилась на столе.

– Все, что вы сказали о своей стране и ответственно и, очень благородно, но это не главная причина, по которой вы этим занимаетесь.

Он повернул голову и посмотрел на нее.

– Вы сидите на очень важном торговом договоре с голландцами.

Она отмахнулась от голландцев.

– Нет, вы – дипломат, потому что вам нравится быть человеком, в чьей власти изменить любую ситуацию.

– И это тоже, – согласился он.

– И, – продолжала она, – благодаря тому, что вы прекрасно умеете скрывать свои чувства, власть всегда в ваших руках. Вы всякий раз одерживаете верх. Разве не так?

– Да. Могу предположить, что вам бы это не подошло, потому что вы открыто проявляете ваши чувства, а они меняются каждую минуту.

Лючия не стала спорить с этим утверждением.

– Я капризна, это правда. Я очень эмоциональна и не скрываю своих чувств.

– Но в данной ситуации это лишает вас всякой власти.

– Возможно. – Она искоса взглянула на него, ее губы прогнули. – А возможно, и нет.

Он остался равнодушным. С каким бы наслаждением она вытрясла из этого человека его мужское железное самообладание. От возбуждения кровь забурлила у нее в жилаx, и она не смогла устоять перед искушением попытаться. Она чуть ближе придвинулась к нему.

– Есть разные пути к власти, сэр Йен, – вкрадчиво сказала она. – И не всегда плохо не обладать властью.

Он не шевельнулся.

– Это, очевидно, должно убедить меня передать вам полномочия в вашей ситуации?

Лючия отклонилась назад и подтвердила его предположение.

– Я на это надеюсь.

– Почему вы этого так хотите?

Она одарила его сладкой улыбкой.

– Потому что не могу получить их.

Йен хрипло вздохнул, издав звук, чем-то похожий на смех.

– В это я могу поверить.