В конце концов она нехотя разрешила участвовать обеим, я отдала честь и исчезла как могла быстро.

– Я удивлен, – рассудительно заметил мистер Уокер, – что ты таким образом возражала своему командиру. В конце концов она старше тебя, и ей, вероятно, виднее.

Элен взяла немного грибов с тарелки и проглотила их:

– Чепуха в квадрате и в кубе! Прости меня, отец, но если бы тебе пришлось когда-нибудь нести военную службу, ты бы понял меня лучше. Я должна быть строга с моими девушками… Но я же за них готова идти в огонь, и это делает их лучшим отрядом на двадцати планетах. Все будет хорошо, пока у меня на правом фланге Келли, а на левом – Дворжак, и каждая из них заботится обо мне, как я о них. Я знаю, что делаю. «Волчата Уокер» – так называют наш отряд.

Миссис Уокер поежилась.

– Все это хорошо, дорогая, но я надеюсь, что ты не подвергаешь себя опасностям.

Элен пожала плечами:

– Смертность у нас такая же, как и везде… Все умрут, рано или поздно. Чего же ты хотела, мама? На нашем континенте женщин на восемьдесят миллионов больше, чем мужчин, и ты хотела бы, чтобы я сидела дома и вязала, пока не придет мой рыцарь? Там, где я работаю, мужчин больше, чем женщин. Одного из них, такого же старого и безобразного, как я, я подстрелила.

Род с любопытством спросил:

– Сестра, ты дала согласие на брак ?

– Ну да! Я даже не считала его рук и ног. Если он все еще сохраняет страстность и способен кивнуть гловой, он сделает то, что мне нужно. Моя цель – шестеро детей и ферма.

Род оглядел ее:

– Думаю, ты добьешься своего. Ты очень хорошенькая, несмотря на тощие лодыжки.

– Спасибо, братец. Большое спасибо. А что на сладкое, мама?

– Я не смотрела. Не посмотришь ли ты, дорогая? На десерт было подмороженное манго, которое любил Род. Его сестра продолжала говорить:

– Моя служба – неплохая встряска. Моя обязанность – носить эту форму. Мои козлята толстеют, становятся неряшливыми и начинают ссориться друг с другом от полнейшего безделья. По моему мнению , скука в казарме хуже сражения. Надеюсь, что мой отряд примет участие в умиротворении планеты Байер.

Мистер Уокер посмотрел на жену, затем на дочь.

– Ты опять огорчила маму, дорогая. Большая часть твоего рассказа мало соответствует свету мира.

– Меня спросили, я ответила.

– Ну, хорошо…

Элен улыбнулась.

– Не пора ли вернуться к окну? Кажется, все кончили есть.

– Ну что ж, если хочешь. Хотя торопиться некуда.

Элен повернулась к Роду:

– Не ретироваться ли тебе, парень? Я хочу поговорить со стариками.

– Вот ничего себе, сестра: ты действуешь, а я …

– Пока, Бадди. Увидимся позднее.

Род ушел, чувствуя себя оскорбленным.

Он все еще составлял список оборудования, когда в его комнату вошла сестра.

– Привет, козлик.

– А, привет, сестра.

– Что ты делаешь? Готовишься к экзамену?

– Что-то вроде этого.

– Не возражаешь, если я присяду? – Она расчистила себе место на кровати и улеглась. – Ну, давай продолжим.

Род поглядел на нее:

– Значит ли это, что отец не возражает?

– Да. Я капала ему на мозги, пока он не увидел свет истины. Но, как я сказала, давай продолжим. Я хочу кое-что сказать тебе, младшенький.

– О чем же?

– Во-первых, вот что. Наши родители совсем не так глупы, как ты, возможно, думаешь. Напротив, они далеко не глупы.

– Я никогда не говорил, что они глупы.

Отвечая, Род огорченно подумал о некоторых своих мыслях.

– Нет. Но я слышала все за обедом и поняла. Отец слушал невнимательно. Но, Бадди, возможно, тебе никогда не приходило в голову, какая трудная должность – быть родителем, может быть, труднейшая из всех, особенно, когда у тебя нет к этому таланта, как у нашего отца. Он сознавал это и добровольно пытался исправить свои ошибки. В большинстве случаев это ему удавалось. А теперь тебе следует знать вот что: отец близок к смерти.

– Что? – пораженно воскликнул Род. – Я не знал, что он болен.

– Ты и не должен был знать. Но тебе придется уступить отцу: все же у тебя остается выход. Отец опасно болен и умрет через несколько недель, если не будет найдено чудодейственное средство. Но вряд ли что-нибудь найдется. Поэтому уступи.

Она прямо объяснила ситуацию: мистер Уокер страдал наследственной болезнью, из-за которой медленно приближался к смерти, болезнь неизлечима обычными медицинскими средствами, возможно, он протянет еще несколько недель или месяцев, но обязательно вскоре умрет.