Шрифт:
– Наверное, ты мне его послала, Грета?
Какие-то мучительные секунды он ждал, что покойная жена ему ответит, и он почувствует запах лаванды и легкое прикосновение ветерка.
Но ответа он так и не дождался. Все же он улыбнулся. В первый раз за много месяцев он радовался тому, что наступит утро.
Впервые в жизни Бешеный Пес стелил постель. Он развернул чистую простыню и аккуратно разгладил ее на комковатом матрасе. Ощущение от прикосновения к накрахмаленной ткани было незнакомым и необычным.
Он быстро снял с себя чистую одежду и нырнул под одеяло, подтянув его до подбородка. Прохладные простыни и тяжелое одеяло окутали его словно коконом. Никогда еще он не чувствовал ничего более приятного.
Боже, как хорошо!
Он удовлетворенно вздохнул и стал смотреть в потолок, пытаясь проникнуть взглядом в непроницаемую темноту, притаившуюся над стропилами. С таким же успехом он мог бы вглядываться в ночное пространство между землей и луной.
Вдруг он обнаружил, что без всякой видимой причины опять думает о Марии Трокмортон. Она, наверное, тоже уже в постели: одеяло под подбородком, как у него, а пряди волос, похожие на языки красноватого пламени, веером разметались по подушке.
Нет. Она, верно, заплела их в косы. Скрутила свои мягкие вьющиеся волосы, да так, что ни один волосок не выбился. У нее все так – под контролем.
Думая о ней, он улыбался. Он видел в ней что-то особенное, интригующее. Нет, не то... Она... притягивала его. Интересно, о чем она думает, о чем мечтает? Похожа ли она хоть чуточку на него? Нужно ли ей что-то еще, кроме маленькой затерянной в глуши фермы?
Он тоже многие годы гонялся за чем-то ускользающим, пытаясь определить его, превратить во что-то осязаемое и реальное. Но оно оставалось лишь смутной мечтой. И так же как пятнадцать лет назад, он ни на шаг не приблизился к своей мечте, хотя не прекращал поиски. По какой-то странной, необъяснимой причине ему казалось, что именно Мария поймет его метания.
Странно...
Он закрыл глаза и вытянулся во весь рост. Чистые простыни ласкали голое тело. Ощущение незнакомое и немного эротичное. Ему вдруг стало жарко. Он начал ворочаться, пытаясь заснуть.
Напрасно. Он снова думал о Марии.
На следующее утро Мария нарезала оставшееся мясо, сосиски и картошку и бросила все на горячую сковороду. Добавив лука и специй, она все перемешала, и у нее получилось рагу. Рядом на печке стояла тарелка со свежеиспеченными кукурузными лепешками.
Она ни разу не оглянулась, полностью поглощенная приготовлением горячего завтрака.
Ее отвлек тихий смех за спиной.
«Не обращай на него внимания».
И все-таки она не утерпела. Чуть повернувшись, Мария исподтишка посмотрела на стол.
Бешеный Пес, упершись локтями в стол, сидел на ее стуле и болтал с Рассом так, будто они всю жизнь знали друг друга.
Мария отметила, что волевой подбородок Бешеного Пса находился в странном контрасте с его мягкими губами. Он сидел спиной к окну, и солнце высвечивало золотистые пряди в его длинных светлых волосах.
Сердце Марии защемило от нахлынувших вдруг чувств одиночества и странного томления. На сердце у нее так тяжело, но вовсе не из-за Бешеного Пса Стоуна, пыталась она уверить себя, а из-за того, что он сидит здесь, в ее доме, и так непринужденно, как с давним знакомым, болтает с ее отцом, улыбается и шутит.
В их доме никогда не появлялся посторонний мужчина. Марию такое обстоятельство нисколько не волновало до сегодняшнего утра. Глядя на Бешеного Пса, чувствующего себя как дома за ее столом, она почти физически ощутила боль в сердце. Она вдруг пожалела о том, чего в ее жизни никогда не случалось и не могло случиться.
В глубине сердца ей всегда хотелось, чтобы рядом с ней находился мужчина, с которым она делила бы такую же безграничную и. неумирающую любовь, как между ее отцом и матерью. Она выросла с верой, что такая сказочная любовь существует, потому что каждый день видела ее в глазах своих родителей. И ждала, что к ней придет такая же.
Теперь-то она знала, что бывает совсем не так. Однако даже по прошествии стольких лет, лежа в постели и глядя в потолок, она жалела о своей потерянной любви.
Но не Бешеный Пес Стоун спасет ее от одиночества, уверяла она себя, хотя он и пробудил в ее душе какие-то чувства.
Мария заставила себя перестать думать о нем и сосредоточиться на приготовлении завтрака. Сдвинув на одну сторону сковородки рагу, она разбила несколько яиц в кипящий жир.
Приготовив яичницу, она разложила еду по тарелкам и села за стол напротив Бешеного Пса, стараясь избегать его взгляда. Мария смотрела только в тарелку, внимательно разглядывая каждый кусок, прежде чем отправить его в рот.
Но она чувствовала на себе его взгляд – жаркий, как огонь, причиняющий боль, словно пощечина. Мария прикусила губу, чтобы он не заметил ее нервозности, неровного биения сердца, затрудненности дыхания. Она чувствовала себя... уязвимой. Ей бы рассердиться, спрятать подтачивающее силы раздражение за холодной враждебностью, как она всегда делала, если кто-нибудь, даже Расе, посягал на ее внутренний мир. Она потратила годы, чтобы стать неприступной, отдалиться от всех, выработать защиту от недоброго мира и страстного, но беспечного человека.