– А следовало бы. Знаешь, о чем я подумал? Что он может полюбить тебя.

– Если останется, – наконец-то произнесла она вслух пугающие ее слова.

Расе перестал улыбаться. Медленно, с усталым видом он облокотился на спинку качелей. Даже такой вечный оптимист, как Расе, не мог притвориться, что у него есть на них ответ.

– Если останется, – произнес он.

И оба снова погрузились в молчание.

Бешеный Пес вышел из душа и вытерся. Обмотав полотенце вокруг пояса, он подошел к запотевшему зеркалу.

Предвкушение встречи с Марией возбуждало его. Она выполнила свое обещание и придумала повод, для того чтобы они смогли остаться одни. Джейк уже запрягал Клео, и с минуты на минуту он и Расе отправятся в город.

Бешеный Пес взял бритву Расса и, насвистывая, начал бриться.

Неожиданно снаружи раздался крик.

Бешеный Пес выронил бритву, и она упала в фаянсовую раковину. Сдернув полотенце и поспешно натянув джинсы, он выбежал сначала в холл, а потом на крыльцо.

Перед его глазами поплыли страшные картины: Мария на коленях посреди грязи, распростертый на земле Расе, Джейк, по испуганному лицу, которого струились слезы.

– О Боже! – Он сбежал с крыльца и пересек двор.

– Расе, Расе! – Отчаянный крик Марии раздавался в тишине фермы. Она трясла отца за плечи, повторяя: – Очнись, очнись.

Бешеный Пес опустился рядом с ней на колени и тронул ее за плечо:

– Что случилось?

Она повернулась к нему. В ее глазах застыл ужас.

– Он... просто упал. – Она закрыла ладонью рот, словно только сейчас поняла, что произошло. – О Господи...

Бешеный Пес схватил Расса за запястье:

– Пульс есть. Он жив.

У Марии вырвалось рыдание. Бешеный Пес поднял на руки безжизненное тело старика, голова которого болталась из стороны в сторону.

– Принеси одеяло, – приказал Бешеный Пес.

Но Мария словно окаменела. С бессмысленным взглядом она продолжала сидеть на земле, опустив голову и стиснув кулаки.

– Мария! – прикрикнул он.

Его голос дошел до нее, но словно сквозь туман. Она с трудом подняла голову: – Что?

– Принеси одеяло! Сейчас же!

Она вдруг вышла из ступора и бросилась в дом. Спотыкаясь, поднялась наверх, вбежала в свою спальню и сдернула с кровати одеяло. Прижав его к груди, она скатилась с лестницы и выбежала из дома.

Расе уже лежал на заднем сиденье дрожек со сложенными на груди руками.

Мария, вскрикнув, остановилась. Одеяло выпало у нее из рук.

– Боже, Мария.

Бешеный Пес поднял одеяло и бросил его Джейку.

Мальчик накрыл им Расса, подоткнув края со всех сторон.

Бешеный Пес вскочил на облучок и схватил поводья.

– Открой ворота, Мария! «Ворота!»

Слово, подобное удару. Мария задрожала всем телом и начала задыхаться.

– Открой, чертовы ворота!

«Ты можешь открыть ворота, Мария. Ты можешь». Она нерешительно подошла к воротам. Серебряная задвижка блестела в лунном свете. Она смотрела на нее, не в силах пошевелиться. В висках стучало, началась головная боль. Ей показалось, что ее вот-вот вырвет.

«Давай, Мария...»

Она протянула руку. Ее пальцы так дрожали, что ей не сразу удалось схватить задвижку. А когда она дотронулась до холодного металла, ее охватил первобытный ужас, и она отдернула руку.

Она не может дотронуться до нее, не может ее отодвинуть. Даже ради Расса. «О Боже милосердный...»

За спиной раздался какой-то стук. Копыта лошади совсем близко…

– Тпру!

Клео взвилась, дрожки со страшным скрипом остановились. Бешеный Пес соскочил с сиденья, распахнул ворота и снова сел в дрожки.

– Залезай! – крикнул он.

Мария тупо смотрела на него. Она не понимала, о чем он говорит.

– Ради Бога, залезай!

Она покачала головой, пытаясь что-то сказать, но не могла выдавить из себя ничего, кроме жалкого испуганного мяуканья. Отчаяние душило ее. Все годы она себе лгала, считая, что не хочет выходить за ворота. Оказывается, она не может, у нее болезнь неодолимого страха перед миром за воротами.

Бешеный Пес нахмурился:

– Мария? В чем дело?

Марии показалось, что ее медленно разрывают на две части. Она задыхалась.

– Я... не могу... выйти...

– Что это значит?

Она боялась, что закричит, поэтому только покачала головой.

– Я не могу выйти за ворота фермы.

Бешеный Пес почесал в затылке и тяжко вздохнул.

– Не пойму, черт побери, о чем ты говоришь, Мария. Садись в чертовы дрожки. Надо ехать.

На сей раз, она не смогла удержаться от крика. Он прорезал ночную тишину и напоминал вой раненого зверя.