– Полагаю, это путешествие утомило вас. Как только мы обоснуемся в Париже, все будет выглядеть для вас по-другому.

– Вы хотите сказать, я вспомню о ваших угрозах Леклеру? А мне отчего-то кажется, дорогой кузен, что виконт сможет сам постоять за себя. Теперь мне многое стало ясно. Вот миссис Гастон, к примеру. Я вижу, что она вам больше чем просто приятельница. Вы, должно быть, сочли меня безнадежной дурой, если поверили, что я не распознаю ваш хитроумный план.

Внезапно Найджел рассмеялся, словно признавая свое поражение.

– Сознаюсь, она мой старый друг. Мы познакомились около года назад, когда она была в Париже, и… Но все это уже позади.

– После того как прошлой ночью я услышала из ее спальни весьма специфические звуки, я не склонна вам верить.

Найджел, как и подобает благовоспитанному человеку, покраснел. То ли прямота Бьянки, то ли ее осведомленность застали его врасплох, а это было именно то, чего она добивалась.

– Вы решили, что я буду крепко спать и ничего не услышу или окажусь слишком несведущей, чтобы во всем разобраться? По крайней мере, могли бы потерпеть, пока мы находимся под одной крышей.

– Согласен, с нашей стороны это был слишком импульсивный и неосторожный поступок. Я никогда не думал, что вы… Впрочем, в самое ближайшее время я объясню ей, что наша дружба больше не может продолжаться.

– Я бы на вашем месте не торопилась таким образом сбрасывать миссис Гастон со счетов.

– О, вы, кажется, ждете, чтобы я сделал выбор между вами. Вы ведете себя как провинциалка – это так по-американски!

– А вы? Отчего вы так быстро сделали выбор в мою пользу? Возможно, у нее нет состояния или доход невелик.

– А вот это уже оскорбление. Я понимаю, что прошлая ночь могла вас расстроить, но ваши деньги меня заботят менее всего: для меня на первом месте ваша безопасность, а на втором – моя любовь к вам.

– Вряд ли это так. Я полагаю, фабрика в Манчестере куда важнее. Мне известно о предложении мистера Джонстона и мистера Кеннеди: они готовы заплатить довольно крупную сумму лишь за одну вашу маленькую долю. Имея мои сорок пять процентов, вы не только сможете продать им контрольный пакет, но и порядком разбогатеть по ходу дела. По сравнению с этим даже мой годовой доход представляется весьма незначительным.

Лицо Найджела потемнело. Внизу, у подножия горы, с шумом разбивались о берег волны, в небе над головой парили чайки, и резкие порывы ветра приносили с собой соленый запах моря.

– Не стану отрицать, Бьянка, что мне было бы удобно продать свою долю. У меня есть кое-какие долги: двоюродный дед, в сущности, ничего не оставил мне, кроме имения и дохода с капитала, которого едва ли хватит, чтобы его содержать. Я ожидал большего.

– Вы ожидали, что вам достанется все, и жили во Франции так, будто наследство уже у вас в кармане.

– Разумеется, я не думал, что он восстановит старые связи и оставит столько дочери…

– Дочери своего единственного сына и женщины, которую тот любил, – перебила Бьянка. – Но вы, конечно же, собирались сказать совсем другое. Вы уже обнаружили свои истинные намерения по отношению ко мне, высказав недовольство тем, что вас обделили наследством, и вот причина, по которой я никогда не выйду за вас, не говоря уж о том, что я не могу любить шантажиста. Вы никогда бы не позволили своей жене выступать на сцене, а уж если бы я захотела стать чьей-то птичкой в клетке, как вы, верно, выразились некогда в Лондоне, я бы с радостью выбрала Леклера.

Найджел резко повернулся лицом к Бьянке и посмотрел на нее в упор, преграждая путь.

– Ваши чувства к Леклеру сродни чувствам впервые влюбленного до безумия ребенка. Это пройдет. Со мной вам будет лучше, поверьте, – у нас гораздо больше общего.

– Как вы можете судить о том, что нас с ним связывает?

– И все же я вынужден настаивать на браке. Этот предмет не подлежит обсуждению. Если вы сомневаетесь в моей привязанности или не имеете склонности ко мне, нам не обязательно спать в одной постели, но пожениться мы должны непременно.

– Но вы не имеете на это никакого права, Найджел. Даже во Франции женщина должна дать свое согласие.

– Вы уже дали его, поехав со мной.

– Я поехала с вами лишь затем, чтобы выманить вас из Англии.

– И что это меняет? Я сказал, что уничтожу Леклера, если вы проявите строптивость, и смогу сделать это из Парижа точно так же, как и из Лондона.

– Не думаю. Чтобы опорочить виконта, вам потребуется больше усилий, чем написание одного письма. Верджил не такой, как его брат, его не так просто сломить. Вам понадобится лично нырнуть в гущу событий, подогревать страсти, распространять слухи…