Мужчины снова скрестили клинки, но, услышав рядом шум, остановились: Хэмптон и Бершар направлялись к дверям, собираясь уезжать.

В оставшиеся минуты Верджил показал себя гораздо лучше: недостаток практики с каждым движением ощущался все меньше и меньше. К тому же виконт заставил себя собраться – он на время забыл о своем безрезультатном расследовании обстоятельств смерти Милтона, заглушил неуместные мысли о Бьянке Кенвуд и полностью сконцентрировал внимание на движениях клинка.

Шевалье приказал им остановиться и сделал короткие замечания по поводу ведения боя. Мужчины присоединились к Хэмптону и Бершару в комнате для переодеваний, а француз между тем переключился на Колина и Данте.

– Я рад, что ты с нами, Дюклерк, – сказал Хэмптон, завязывая галстук перед маленьким зеркальцем на стене. – Ты едешь в клуб?

– Нынче после полудня я должен сопровождать сестер. Пен будет заказывать наряд для первого выезда Шарлотты.

– Можешь больше ничего не говорить – даже под твоим надзором расходы окажутся просто неприличными. Но если женщин предоставить самим себе, они могут нас просто разорить.

Уже одевшись, Адриан не спеша подошел к Верджилу.

– Полагаю, ты пробудешь в городе еще какое-то время?

– Да, два-три дня.

– Тогда я заеду к тебе.

Верджил знал, зачем Адриан собирался наведаться и что обсудить. Желая получить от него сведения, которые тот собрал в своей поездке по поручению Веллингтона, Верджил совершенно не хотел делиться с ним результатами собственных расследований.

Хэмптон и Адриан вышли и приказали подать лошадей. Минуту спустя с улицы донесся стук колес подъезжающего экипажа, и послышались проклятия.

Верджил, схватив куртку, направился к выходу; Уидерби последовал за ним. Они присоединились к Хэмптону и Адриану на подъездной дорожке как раз в тот момент, когда из экипажа выскочил худощавый человек с сединой в волосах. Это был граф Гласбери, супруг Пенелопы.

– Дьявол! – прорычал он, шагая к выстроившимся перед дверью особняка мужчинам и указывая тростью на одного из них. – Вы, жалкий негодяй!

Уидерби весь подобрался. Верджил придвинулся к нему ближе, создавая живой щит, который с другой стороны замыкал Адриан.

Граф приблизился, размахивая тростью, как мечом; его дряблые губы сжались в тонкую сморщенную ниточку, а лицо с каждым шагом все больше наливалось кровью. Но конец его трости был направлен вовсе не в сторону Уидерби: граф ткнул им в грудь Джулиана Хэмптона.

– Вам меня не поймать, – проговорил граф, с каждым словом тыкая в него тростью. – Что вы о себе возомнили? Как вы смеете делать из меня дурака?

Хэмптон и глазом не моргнул: схватив рукой прижатый к его груди конец трости, он даже не оттолкнул его, а просто держал, продолжая идти вперед и оставляя графа позади себя.

Когда между ними образовалось расстояние ярдов в двадцать, он выдернул трость из рук графа и отбросил ее в сторону. Между мужчинами начался разговор, который ни Верджил, ни остальные не слышали.

Виконт не видел лица Хэмптона, но мог наблюдать за графом. Тот словно ополоумел, и причиной тому был не только гнев. В его глазах отражался ужас.

По прошествии некоторого времени граф круто развернулся и, окинув Верджила подчеркнуто презрительным взглядом, снова забрался в экипаж. В лучах утреннего солнца ослепительно блеснул геральдический знак, и экипаж тронулся.

– Черт меня подери, – с досадой пробормотал Уидерби. – Хэмптон? Кто бы мог подумать…

– Это никак не связано с графиней, – заметил Адриан.

Лицо присоединившегося к ним Хэмптона выглядело совершенно бесстрастным и ничем не выдавало вызванных разыгравшейся сценой эмоций.

– Недоразумение, – мягко проговорил он.

Мужчины велели подавать лошадей, намереваясь возвратиться в город. Собираясь сесть в седло, Верджил поймал взгляд Адриана. Кто-то пытался шантажировать графа Гласбери, и тот считал, что этот кто-то – Джулиан Хэмптон.

Бьянка просмотрела странички журнала мод и, выбрав одну из них, отложила в сторону.

Диана Сент-Джон небрежно убрала ее из числа уже отобранных страничек и вернула в общую стопку.

– Линия талии слишком высока.

В противоположном конце элегантной гостиной Пенелопа с Шарлоттой, склонив головы, совещались с мадам Тиссо насчет покроя наряда, предназначенного для первого появления Шарлотты в свете. Диана составила женщинам компанию, предложив свою помощь: они с мужем часто ездили в Париж, где у них имелся собственный дом, и она была осведомлена о последних модах даже лучше самой мадам Тиссо.