У Брило в сарае стояла инсталляция из городского мусора «Лев, разрывающий очко Голиафу» по мотивам отношений Льва Семеновича, местного краеведа, и компании «Голиаф», разрушающей разрушенные памятники культуры и деревянного зодчества в угоду коммерческому жулью.

Брило хотел подарить ее городу, но город не брал, боялся нового искусства, а сам потрафлял скульптору Евсюкову, куму городского головы, запрудившему все вокруг фонтанами и настенными росписями по мокрой штукатурке на фасадах, маскирующими разрушения облика древнего города.

Брило попросили держать себя в руках и не сводить счеты. «Время рассудит», – сказал прозаик Кручинин и потребовал оставаться в рамках дискуссии о кино.

Дискуссия умерла, как только в дверь ввалился нумеролог и мракобес-сатанист Ангельский. Он всегда требовал ставить в своей фамилии ударение на букве «е», отрицая свое небесное происхождение.

Он привез из Астрахани мешок рыбы и рюкзак пива, отдельно поставил на стол канистрочку спирта на пять литров, и все воскликнули: «Ай да Пушкин! Ай да молодец!» Ангельский не обиделся.

Кручинин и Мартышкин стали готовить коктейли собственного производства: треть спирта, треть воды и сверху пиво. Женщинам пиво заменяли апельсиновым фрешем, который от ненависти к человечеству давила поэт ЕБань.

Напились довольно быстро, короткая художественная часть закончилась свальным грехом на полу. Мурадян остался верен Алексу, Елдырин овладел ЕБань, Кручинин и Мартышкин никем не овладели, они допили канистру, и сон разума свалил этих чудовищ. Джим и Полистергейст уползли утром на афтер-пати «Пушкин и рок» в клуб «Небо в алмазах».

Ангельский увлек Изольду и Брило в свои сети и провел утром обряд, где Брило распял Изольду на перевернутой звезде.

Нумеролог Приходько опять уехал в Питер шаманить на вокзале. Только редактор журнала «Дебил» не пил и не спал. Он записал все происходящее, для того чтобы потомки знали, что N – не пустыня бездуховности, а город с прошлым и настоящим.

Днем разговаривать не о чем, все стремятся или заработать, или с умом потратить.

Но приходит вечер, а потом ночь – и тут начинается.

Вечером позвонил № 1 и пропел свою любимую песню о том, что у него все хорошо, все квартиры в разных частях света дают доход, очередной дом строится и теперь он скупает антиквариат, пока притихли те, кто попал на ценных бумагах.

Но голос веселый лишь от водки, нет радости от своего, если у других гондонов больше.

Обсудили всех остальных, всем досталось, всех обосрали – от первого до последнего, стало легче.

№ 2 позвонил в два часа ночи – у них в Европе еще разгул. Начал издалека, вспомнил папу-маму, сестру больную – всех, кого нет. Поздно вспомнил, когда они рядом были, недосуг было сказать им слова нужные, денег давал, а слова не находились, некогда было – слишком много радостей от бабок бешеных.

Надо было как-то их освоить на просторах мировых, а теперь бабок нет, близких нет, и холодно стало на свете с прихлебателями, доедающими его на обломках благосостояния.

– А скажи мне, друг, любили ли меня Х и У?

Ну что можно сказать в жопу пьяному человеку, сидящему в чужой стране и пьющему херес за три тысячи из коллекции в ожидании, пока шофер привезет водку, которая кончилась.

Можно сказать: «Не тебя они любили, а бабки твои», – что будет чистой правдой. Но их нет уже на этом свете…

– Конечно, любили, – говоришь ты, но вы оба понимаете, что это не так.

– А ты любишь меня? – спрашивает № 2.

– Пока нет, – отвечаю я для равновесия.

– Жена у тебя хорошая, – говорит № 2, – любишь ее?

– Уже нет, – отвечаю я, – узнал я за двадцать лет, какая она хорошая.

– А моя хорошая и красивая, – говорит он о жене, с которой не живет.

– А как № 1? – спрашивает № 2. – По-моему, он мерзавец, но я его люблю.

– № 1 тоже сказал, что ты мерзавец и он тебя любит. Он считает, что ты его наебал в 94-м, но он тебе простил.

– Вот, блядь, я его наебал!.. Если бы не я, он бы сейчас был в жопе, свинья неблагодарная, – возмущается № 2 и добавляет: – Все твари. Отбой. Приехала водка.

Звонит № 3.

– Я звоню тебе уже полчаса, почему не отвечаешь?

– Разговаривал с мудаками № 1 и № 2, затрахали мозг, – говорю я.

– А что, № 2 опять пьет, а № 1 всем завидует? – интересуется № 3.

– А ты тоже вроде не сок пил на ужин, – замечаю я.

– Но я-то с умом, завтра дела, – отвечает умный № 3. – Ну и как там № 2, все пропил или еще что-то осталось?