Она бесцельно бродила по библиотеке, задевая мебельные чехлы и поднимая клубы пыли. Образы прошлого, словно привидения, следовали за ней по пятам. Эйдриан разжег камин, чтобы протопить дом, в котором поселилась в последние годы сырость.

— Интересно, найдется ли здесь какая-нибудь одежда для вас? Вы совсем промокли, — проговорил он, помешивая угли.

— Вы тоже, — добавила она. — Пойдемте со мной.

Она направилась вверх по лестнице, где размешались спальни.

— Вот видите, дом не очень большой. Мама не позволяла отцу расширять его, она хотела, чтобы дом предназначался только для семейной жизни.

В гардеробе герцога осталось кое-что из вещей. Они до сих пор хранили запах Алистэра. Весь дом пропах… Поместье Марли гораздо больше поместья Стейверли, и там существовали такие уголки, куда он никогда не заходил, но здесь не тот случай.

— Вы можете спать в спальне отца, — предложила София. — Мартин содержит все в чистоте, наверное, думает, что мой отец когда-нибудь вернется. — Она горько усмехнулась. — Но придется и здесь разжечь камин. В спальне и раньше было очень холодно, даже в жаркие летние дни.

София оставила его и вошла в комнату матери. В отличие от Марли, где Селина старательно уничтожала любые напоминания о первой герцогине, здесь ничего не изменилось.

Пока София перебирала личные вещи матери, сохранившие тонкий аромат духов, ностальгия сдавила ее сердце.

Наткнувшись на малиновое платье с завышенной талией, ночные рубашки и тапочки, она бросилась бежать и успокоилась только у себя в спальне.

Память подсовывала ей разные эпизоды из прошлого. Стоило ей подойти к окну, и она вспомнила, как каждое лето играла в саду под ним. Ей еще не исполнилось и семи лет, когда она научилась плавать, и особенно любила сражаться с прибоем. Глядя в окно, София видела темные скалы у моря, которые ее детское воображение превращало в волшебный замок.

Она вспомнила звездные ночи и как, сидя на подоконнике у открытого окна, мечтала о чистой пылкой любви.

Полки хранили коллекцию разных предметов, собранных ею в течение двадцати летних сезонов. Они представляли историю ее жизни. Она оставила все здесь, когда вместе с отцом уехала отсюда в последнее лето, — именно тогда она и простилась с прежней Софией.

Герцогиня открыла шкаф и убрала туда все, что стояло на полках. Старые игрушки, принадлежавшие ей и Брэндону, тетрадку романтических стихов, написанных ею в пятнадцать лет, брошюры радикального содержания, привезенные сюда как раз перед встречей с капитаном Брутом, когда идеализм юности так же сильно волновал ее ум, как вскоре ее Робин Гуд взволновал ее женственность.

Она заперла шкаф, словно могла навсегда заставить молчать воспоминания, и стала снимать промокшую одежду.

От дождя волосы завились мелкими колечками. София постаралась собрать их в узел, но несколько непослушных прядей осталось виться вокруг лица. Повернувшись к овальному зеркалу, она оценила результат.

На нее смотрел призрак. Да, иначе не скажешь… Высокий и тонкий, одетый в платье с завышенной талией, с рассыпанными по белому фону фиалками, он приближался, протягивая к ней руки и нежно улыбаясь. Она не могла понять, почему ее мать пришла к ней именно сейчас, но видела ее так ясно, словно наяву.

София раньше не замечала, как сильно похожа на мать. Нос и подбородок — в отца, но остальное: глаза, волосы и овал лица — . в мать.

Она внезапно поняла, что ей не убежать от призраков — и от тех, которых она любила, и от тех, которые причиняли ей боль. Они жили в ней, а не в вещах или предметах, окружавших ее, — от них она могла при желании избавиться.

Герцогиня вернулась в комнату матери и взяла длинный, отделанный бахромой шарф. В доме приятно запахло дымком, наверное, Эйдриан разжег камин.

София нашла его на кухне, около старого очага. Тут же стояли ведра с водой, принесенные от ближайшей водокачки. Эйдриан вытер пыль со стола и положил на него ветчину и сыр.

— Вы еще не переоделись? — оглядывая его, спросила она. Он поднялся и отбросил со лба влажные пряди.

— Я занимался лошадьми.

— Лучше бы позаботились о себе.

— Вы уж простите меня за то, что заставил вас приехать сюда, — удрученно проговорил он, посматривая на нее исподлобья. — Я не знал, что значит для вас это место.

— Откуда вам знать? Ваше решение более здравое, чем мой отказ.

— Кажется, дождь скоро прекратится, и по крайней мере еще час до темноты. Мне нужно съездить в Хейфорд, посмотреть, что там происходит. Если все затихло, я вернусь и заберу вас. Теперь я знаю дорогу, да и луна проглядывает между тучами, поэтому ночь не сулит неприятностей.

Она нашла нож на полке и вытерла его мокрой тряпкой. Отрезала ломтик сыра и откусила кусочек. Стоило ей ощутить вкус, как она сразу поняла, на какой ферме побывал Мартин.