– То же самое можно сказать о том состоянии, в котором находишься, будучи женат на одной из близняшек, которые так крепко друг с другом связаны.

– Временами мне действительно становится не по себе. Подозреваю, что буду точно знать, когда у твоей жены начнутся роды.

– А я буду знать про твою. Но знаешь, случаются вещи и похуже. Я, к примеру, едва не стал монахом.

– А я едва не стал мужем чужой мне женщины.

– Думаю, тебе бы пришлось куда горше, чем мне.

– Это точно. Но кое-что меня до сих пор раздражает.

Лайам с тревогой взглянул на Грегора:

– Что именно?

– То, что Сигимор был прав от начала до конца.

– Это действительно может раздражать. Но все же… о чем ты?

– О том, что каждый из нас поймет, на какой женщине должен жениться, потому что будет чувствовать: она под него скроена, она впору.

– И она действительно создана под тебя, – сказал Лайам, и они с Грегором рассмеялись. – Теперь я вспоминаю, что тоже об этом думал. Значит, ты ее любишь, верно?

– Да, конечно. Но чтобы это понять, мне нужно было увидеть, как она летит с обрыва. – Грегор покачал головой. – Я не хотел никого любить. Думал, что любовь делает из мужчины дурака. А теперь я понял: дурак тот, кто не желает никого любить. Выходит, я вел себя как дурак.

– Но теперь ты очень счастливый дурак, верно?

– Да, очень счастливый.

Лайам взглянул на Кайру и пошел к ней.

– Зато дуракам везет, – бросил он через плечо.

И Грегор, взглянув на жену, вынужден был с ним согласиться.