Шрифт:
– Потому что я мужчина, выше тебя и сильнее.
– Я это заметила.
Фиона говорила истинную правду: этого и в самом деле невозможно было не заметить. Стоявший перед ней мужчина оказался намного выше ее ростом, хотя сама она, если выпрямится, девушка высокая. Она даже подозревала, что он выше ее братьев. Широкоплечий, стройный, с длинными, сильными ногами, он был одет в чересчур широкую кожаную куртку и просторные штаны, которые не скрывали его мускулистое тело. Да и шпага выглядела довольно впечатляюще.
Однако, несмотря на его грозный вид, Фиона почему-то не испытывала никакого страха, что ее озадачило, поскольку в лице незнакомца не было даже намека на мягкость, более того, оно казалось хищным. С высокими скулами и сильной нижней челюстью, оно могло бы считаться красивым, если бы не излишняя суровость. Нос, вероятно когда-то длинный и прямой, был перебит по крайней мере в двух местах, а на переносице образовалась горбинка, делавшая мужчину похожим на ястреба. Хотя он стоял, сурово сжав губы, от Фионы не укрылось, что губы у него четко очерченные и полные. Глаза, опушенные густыми длинными ресницами, были необыкновенного голубовато-серого цвета, как ясное летнее небо перед наступлением сумерек. Ему повезло, что рана не задела глаза, подумала Фиона, глядя на шрам, который тянулся от правой брови вдоль правой щеки к челюсти. Брови у незнакомца были аккуратные и дугообразные, а во взгляде при желании можно было отыскать некоторую мягкость. Густые длинные волосы иссиня-черного цвета, заплетенные в две косы, спускавшиеся почти до лопаток, лишь дополняли облик свирепого, мрачного воина.
«Какая же у него смуглая кожа», – подумала Фиона. Она была почти уверена, что это не загар. На щеках пробивалась темная щетина, и от этого лицо казалось еще темнее. Фиона никак не могла понять, почему ей, постоянно окруженной светловолосыми красивыми мужчинами, этот смуглый человек кажется таким привлекательным.
– Значит, ты не станешь сражаться со мной, – заявил Эван, почувствовав желание уклониться от ее чересчур пристального взгляда, однако не поддавшись этому желанию.
– Говорят, что чем больше мужчина, тем больнее ему падать, – пробормотала Фиона.
– Ну, уж если старина Эван упадет, начнется землетрясение, – ухмыльнулся тот, что помоложе, державший лошадь черноволосого незнакомца под уздцы, и остальные расхохотались. Все они подъехали поближе и с интересом наблюдали за происходящим.
– Я не стану драться с какой-то девчонкой, – бросил Эван.
– Какое счастье! У меня и самой нет никакого желания напрягаться. Значит, ты мне сдаешься.
– Я и не думал тебе сдаваться!
«Какой же у него низкий, грубый голос», – подумала Фиона.
– Если ты не собираешься сражаться и не намереваешься сдаваться, что ты вообще думаешь делать? Стоять вот так весь день, загораживая солнце?
Раздался взрыв смеха, и если бы Эван не считал серьезной ошибкой поворачиваться спиной к девушке, он бы непременно задал своим людям жару.
– Что ж, пошутили, и хватит. Предлагаю тебе сдаться.
Фиона понимала, что выбор у нее небольшой, однако не собиралась сразу же складывать оружие. Может быть, еще и потому, что не чувствовала страха. Мужчина не предпринимал попыток ни напасть на нее, ни разоружить. А сопровождавшие его мужчины от души веселились и не производили впечатления злых или жестоких людей. Да и взгляд стоявшего перед ней смуглого воина почему-то действовал на нее успокаивающе. Таким взглядом одаривали ее братья, когда она уж слишком им надоедала, и они от души жалели, что она не парень, а то бы как следует дали ей в нос, да и дело с концом. Фиона инстинктивно чувствовала, что этот человек, равно как и братья, не станет ее бить.
– А я и не думала шутить, – проговорила она и мило улыбнулась. – Я готова принять твою капитуляцию. Можешь аккуратненько сложить к моим ногам оружие.
– А что ты намереваешься делать с дюжиной пленных?
– Взять за них выкуп с тебя.
– Понятно. По-твоему, мы будем смирно сидеть и смотреть, как ты обираешь наш клан?
– Я вовсе не собираюсь грабить ваш клан. Все, что мне нужно, – это лошадь и немного еды.
– Значит, ты лишилась и того и другого?
– А может, у меня и того и другого не было.
– Как же, не было! До ближайшего жилища много миль пути. И ты считаешь, я поверю, что ты выскочила из куста вереска? Да ты, девка, просто сумасшедшая!
– Девка? Ты назвал меня девкой?!
Эван никогда не подозревал, что достаточно одного слова, чтобы добродушная девушка превратилась в разъяренную фурию. Только теперь он понял, почему незнакомка разговаривала с ним таким шутливым тоном. Она пыталась определить, способен ли он применить против женщины силу. Поняв, что не способен, она, похоже, успокоилась. И вот теперь одним неосторожным словом он все испортил: настроил девушку против себя, прервал их странные переговоры и, более того, сделал, видимо, невозможным их продолжение. Прежде чем он сумел сказать хоть что-то, что помогло бы исправить положение, послышался голос его брата Грегора.
– На самом деле Эван назвал тебя не девкой, а сумасшедшей девкой, – уточнил он.
– Ненавижу, когда меня называют девкой! – заявила Фиона.
Сунув кинжал обратно в ножны, она обеими руками ухватилась за шпагу и бросилась на Эваиа, да так стремительно и изящно, что он поразился. Причем поразился настолько, что утратил бдительность и чуть не дал себя ранить. Однако вовремя опомнившись и отразив нападение, он вскользь подумал о том, что незнакомка нанесла бы ему не более чем царапину, что она не собиралась ранить его сильно, а уж тем более убивать. Кроме того, он понял, что она прекрасно обучена боевому искусству. Быть может, у нее не хватало силы и выносливости, чтобы победить мужчину в длительном, тяжелом поединке, но она определенно обладала достаточной ловкостью и навыками, чтобы быть достойным соперником. А если бы ей повезло и мужчина вдруг совершил ошибку, она могла бы и победить. Молчание стоявших за спиной Эвана мужчин свидетельствовало о том, что они тоже это заметили. Он не мог понять, почему она напала на него, но был абсолютно уверен, что не обидное слово, сказанное им, было тому причиной. Может быть, таким образом она решила проверить, на что он способен и попытается ли ее ранить.