— Это моя забота, Сара. Давай вернемся к гостям. Если Вирджил заметит, что нас нет в гостиной, он наверняка заподозрит неладное.

Но Сара остановила ее:

— Это еще не все, мисс Джулия. Мы с Лайонелом сами не свои от страха. Если с вами что-нибудь случится, мы этого не переживем. У Лайонела есть брат, вольный негр — он работает на ферме в Пенсильвании. Вот если бы нам добраться до нее!

— Поступай, как знаешь, Сара, — без колебаний заявила Джулия. Она понимала, что ей будет недоставать двух преданных слуг, которых она помнила с детства, но не имела права подвергать их опасности. — Я подпишу вам вольную, чтобы вас никто не задержал по пути на Север. Лайонел слишком стар — к северу от железнодорожной ветки на Мейсон его никто не примет за шпиона. Да и ты немолода. Вряд ли кто-нибудь позарится на таких рабов.

Вернувшись в гостиную, Джулия приняла соболезнования от вновь прибывших гостей. Она то и дело поглядывала на часы, подгоняя время.

— Жаль, что нам пришлось поспешить с похоронами, — произнес рядом Вирджил. Его фальшивый скорбный тон привел Джулию в ярость. — Какая трагедия! Бедняжка, она так долго страдала… Мы с Джулией решили как можно скорее предать земле ее бренное тело.

Джулия в упор взглянула на Вирджила, давая ему понять, что все слышит. Это она приняла решение о похоронах, а Вирджил не имел к ним никакого отношения. Джулия и впредь намеревалась поступать по-своему, но Вирджилу об этом пока не следовало знать.

Поглядывая на гроб матери, Джулия молча возносила благодарственную молитву за то, что мать так и не узнала, за какого мерзавца вышла замуж.

— И Майлс заслуживает сочувствия, — вдруг произнес кто-то, и Джулия замерла в дверях гостиной. — Подумать только: он попался, приехав навестить умирающую мать! Он успел повидаться с ней перед смертью?

— К сожалению, нет, — сокрушенно ответил Вирджил. Лицемер! Джулии хотелось выпалить это в лицо Вирджилу, чтобы все узнали, каков он на самом деле.

— Майлс — мой пасынок, — продолжал Вирджил, — однако он преступил закон. Мне было невыносимо думать о том, что до конца жизни за ним будут охотиться и, может быть, повесят без суда и следствия. Именно поэтому я решил известить шерифа о том, что он прячется неподалеку от поместья.

Собеседник Вирджила отозвался:

— Должно быть, вам было нелегко принять такое решение, сэр. Вам не откажешь в силе духа.

Перед мысленным взором Джулии встал Вирджил: он восседал в кресле с сигарой в одной руке и бокалом бренди в другой.

— Я убедил шерифа передать Майлса конфедератам. Горожане пылают ненавистью к бедняге, поэтому дело вряд ли дошло бы до суда. Если бы не я, Майлс сегодня лежал бы в гробу рядом со своей бедной матерью.

— Вполне возможно. Толпа на пристани настроена решительно, я слышал, как многие клялись отомстить Майлсу. А, как намерены поступить с ним власти?

— Видите ли, он воевал в армии северян, но дезертировал из нее. Конфедераты отправят его в Ричмонд, в тюрьму Либби, где он и пробудет до конца войны. Янки вряд ли пожелают обменять его — зачем им беспокоиться о судьбе дезертира?

— В тюрьму Либби? — ахнул собеседник Вирджила. — О ней ходят леденящие душу слухи. Говорят, наши солдаты вымешают на военнопленных ненависть к генерал-майору Джону Попу, который уничтожил немало мирных южан. Каждый узник этой тюрьмы — мученик. Только не подумайте, что я сочувствую этим мерзавцам янки…

Джулия в ужасе слушала, как собеседник Вирджила описывает тюрьму Либби, и с каждым словом все отчетливее понимала, что Майлса надо вызволить из этого страшного места. По слухам, пленных привозили в тюрьму в набитых до отказа зловонных вагонах для скота. Затем этих несчастных, перемазанных навозом, гнали по улицам на глазах у злорадствующей толпы. Дезертиров, безумцев, воров, убийц — всех держали вместе в бараках, где на полу не хватало места, чтобы вытянуться во весь рост.

Говорили, что полы в бараках покрывает слой грязи в дюйм толщиной, а от вони, исходящей из выгребных ям, любому человеку становится дурно. К грязным стенам загаженной тюрьмы Либби, в которой перебывали сотни заключенных, было немыслимо прикоснуться.

— И поделом янки! Впрочем, им не привыкать жить в грязи, — вступил в разговор третий голос. — И при всем уважении к вам, сэр, не следует забывать, что Майлс — изменник!

Терпение Джулии лопнуло. Стремительно пройдя через всю гостиную, она остановилась перед тремя мужчинами, в удивлении поднявшими головы. Ей было незачем спрашивать, кто назвал Майлса изменником: она узнала Теда Паркленда, дьякона местной церкви, убежденного в своем праве судить других людей.

— Будьте любезны немедленно покинуть этот дом, — произнесла она, не повышая голос и стараясь держать себя в руках. — Я не допущу, чтобы в моем присутствии оскорбляли не только моего брата, но и покойную мать. Уходите. Тут вам не место.

Несколько гостей, услышавших Джулию, изумленно ахнули. Вирджил вытаращил глаза: — Джулия, что это значит?

— А если вы не уйдете, — продолжала Джулия, обращаясь к Паркленду, — я позову слуг и прикажу вышвырнуть вас вон. Итак, вы намерены устроить сцену?