Тир обхватил волшебника обеими руками и отчаянно вцепился в него, пряча залитое слезами лицо в складках разодранной мантии.

– Все хорошо, – сказал Ингольд. – В самом деле, все замечательно. Я бы никогда не взял тебя с собой, если бы…

– Я готова вытрясти душу из того, кто послал ребенка в кошмар, через который мы только что прошли! – возмутилась Хетья.

– Никто в Убежище Дейра не пострадает, – пробормотал Ингольд, склонив голову над рыдающим мальчиком. – Я тебе обещаю. – Он протянул руку, оперся на Ледяного Сокола и с трудом поднялся на ноги. – Нам действительно пора выбираться отсюда. Придел охвачен огнем. Я думаю, что сумею притушить пламя, чтобы мы все смогли пройти во Врата, но боюсь, что мы все же получим ожоги.

– Ваир… – всхлипывал Тир. – Ингольд, Ваир сказал, что…

– Все в порядке, – повторил волшебник. – Ваир никак не может находиться поблизости от Убежища Дейра. Более того, он дальше от Убежища, чем когда бы то ни было. В качестве прощального подарка Зэй из Тиомиса рассказал мне, как изменить пункт назначения Портала. Перед тем, как он… как он умер. Да, он мертв, – добавил Ингольд, увидев, что Хетья в изумлении открыла рот. – Но оставил здесь достаточно могущества, чтобы в последний раз повлиять на Портал. Собственно, это была идея Ледяного Сокола, – сказал он, и Хетья потрясенно уставилась на юношу.

– Так значит, дружок, с возрастом ты стал большим хитрецом?

Ледяной Сокол ответил с большим достоинством:

– Когда я был тенью, я подслушал кое-что интересное и решил, что для Ваира найдется более подходящее место назначения.

– Неужели ты придумал, как можно доставить его прямо в Преисподнюю?

– Почти, – ответил Ледяной Сокол после минутного замешательства.

Потерявший Путь вытер пот с начавших отрастать бровей.

– И куда они отправились?

– В подвалы того, что когда-то было Великим Южным Убежищем Хатиобар, – сказал Ингольд и закашлялся. – Оно расположено на берегах Озера Ниччи, как раз на той стороне, где стоит императорский дворец Кхирсита.

– Там, где живет госпожа Йори-Эзрикос? – спросила Хетья. – Не повезло нашему другу Ваиру, даром что он ее венчанный супруг.

– Вот-вот, – улыбнулся Ингольд. – Я был рад услышать, что Ваир жаждет встречи с ней, потому что эта встреча произойдет намного раньше, чем он рассчитывал.

Истинный Мудрейший умел накладывать на человека особые чары незаметности, и тот мог провести в лагере противника полтора дня, причем никто не замечал, что человека, которому давали еду, одеяла, рядом с которым сидели у костра, с которым делились той скромной дичью, которую находили во Льду Севера: леммингами, карибу, а при случае даже настоящим белым мегатерием, – при обычных обстоятельствах изрисовали бы посланиями для Праотцев и вытащили бы его кишки наружу через ноздри.

Ледяной Сокол был искренне рад этим чарам, потому что он очень, очень устал и вряд ли смог бы сражаться.

Он не имел ни малейшего представления о том, за кого его принимал Народ Пустых Озер, но ему было все равно. Не знал он и того, какие заклинания использовал Ингольд, чтобы обеспечить отсутствие клана Говорящих со Звездами, когда их маленький отряд пробирался на волю сквозь туман, дым и пар, чуть не по пояс в тающих водах ледяного туннеля.

Когда Ледяной Сокол проснулся в лагере из снежных домов на юго-восток от ледяной горы, Народ Пустых Озер не называл его по имени, хотя по речи, обращенной к нему, было ясно, что они принимали его за своего соплеменника. Мысль об этом жестоко оскорбляла его. Впрочем, не настолько жестоко, чтобы он тут же сообщил им, кто он есть на самом деле. Он обратил внимание, что к Ингольду, Тиру и Хетье они обращались точно так же. Холодную Смерть они вовсе не замечали.

Холодная Смерть сидела рядом с ним, когда он проснулся. Волосы у нее обгорели во время битвы с Бектисом, но в остальном она нисколько не изменилась.

– Как ты, брат мой? – спросила она и протянула ему лепешку с медом и жареными насекомыми, одно из любимых лакомств Народа Пустых Озер.

Ледяной Сокол был так голоден, что взял лепешку.

– Настолько хорошо, насколько следовало ожидать, после того как моя родная сестра сбежала и оставила меня умирать.

– Я надеюсь, это было для тебя хорошим уроком и ты больше не захочешь превращаться в тень?

– О да, – парировал Ледяной Сокол. – Никогда больше я не доверю это превращение тебе.

Она засмеялась.

Позже она помогла ему встать на ноги, они вышли из снежного дома и пошли вдоль берега курившегося паром озера, которое протянулось на мили у подножья черных скал. Огромная ледяная гора все еще возвышалась в центре озера, пар и дым клубами валили из ее многочисленных расселин и трещин. Воды озера то и дела вскипали водоворотами, когда обрушивались очередные куски льда глубоко под водой, и пар мраморно-белыми столбами вырывался оттуда, уходя высоко в суровое холодное небо.

– Ингольд сказал мне, что магия безумного Праотца исчезла из Убежища вместе с ним, поэтому оно разрушится. – Холодная Смерть скрестила на груди руки, и в ее черных глазах появилась печаль. День для Льдов был теплым, а тепло, поднимающееся от озера, делало его еще теплее. Она откинула капюшон, шрамы от ожогов виднелись под отрастающими заново волосами.

«Раз она сумела избежать серьезных повреждений в борьбе с Бектисом, – думал Ледяной Сокол, – она, видимо, куда более сильный шаман, чем я когда-либо предполагал».