Минальда тогда прижала Ингольда к стене, приставив к груди взятый у кого-то из убитых воинов меч, и закричала, что убьет чародея, если он не спасет ее сына.

Бектис поступил умно, вызвав снегопад, который вскоре завалит все вокруг. Ничто другое просто не остановило бы Минальду.

– Джил и Ледяной Сокол со мной, – продолжил Руди. – Мы попытаемся догнать их и задержать, если удастся. Скажи ей, чтобы выслала Януса и отряд стражников следом за нами. И еще скажи ей, чтобы не тревожилась. – Очередная глупость, по мнению Ледяного Сокола. Разве мать в силах унять свою тревогу? – Мы приведем его обратно.

Если учесть, что Руди занимался искусством магии лишь семь лет, в то время как Бектис посвятил ему всю свою жизнь, подобное заявление прозвучало чересчур оптимистично, если не сказать больше. Однако Ледяной Сокол не обратил на это внимания. Руди начал было укладывать аметист назад в мешочек, но вдруг передумал и снова уставился в кристалл, наклонив голову и подняв плечи, чтобы защитить глаза от ветра.

– Ингольд, – негромко произнес он, – где ты, дружище?

Купец, принесший в Убежище сообщение о захороненной в Гае библиотеке, говорил, что она находится где-то на вилле, на окраине города, и что там сейчас почти все залито водой. Ледяной Сокол сопровождал чародея в прошлогодней экспедиции, летом, – когда сынишке Джил, Митрису, было всего несколько месяцев от роду, – и знал, в каком состоянии ныне пребывает город: насквозь отсыревшие руины, заросшие рогозом и осокой и населенные упырями. Старому чародею следовало и в этот раз взять с собой кого-нибудь, кто прикрывал бы ему спину.

Похоже, Ингольд ответил на вызов.

– Тебе лучше поскорее вернуться, – сказал Руди. – В Убежище явился колдун – Бектис, так думает Ледяной Сокол, и я с ним согласен. Он похитил Тира.

Ингольд не стал тратить времени на бессмысленные комментарии.

– Они ведут мальчика к перевалу Сарда. Я, Джил и Ледяной Сокол идем по следу. Мы намерены задержать его до тех пор, пока не подоспеют стражники, но это может оказаться довольно трудным делом. Я не знаю, как все получится, но мы сейчас пойдем дальше. Я буду на связи, хорошо?

– Как он выглядел? – спросила Джил, когда они продолжили подъем.

Руди притушил магический огонек на своем посохе настолько, чтобы его спутники могли лишь кое-как различать тропу под ногами. Совершенно незачем выдавать их местоположение, но и терять путь тоже ни к чему. Ночь была абсолютно черной. Снежинки летели густо, заполняя отпечатки ослиных копыт и человеческих башмаков.

Женщины, подумал Ледяной Сокол. Им обязательно нужно задавать вопросы. Конечно, Джил-Шалос была отличным воином и обладала логическим умом, но все равно она оставалась женщиной до мозга костей, особенно когда дело касалось любимого человека.

Сокол наклонился, чтобы повнимательнее рассмотреть то, что могло быть оставлено кем-то из уходящей за перевал компании… Но, как выяснилось, «это» сделал черный медведь средних размеров. Тот самый, что устроил себе берлогу по другую сторону скал.

– Могу предположить, что он выглядел как человек лет семидесяти от роду, которому три недели кряду приходится спать на голой земле, и который все это время не брился, – проговорил Ледяной Сокол.

Джил хлопнула его по руке и снова повернулась к Руди.

– Неплохо, я бы сказал, – сообщил тот. – Пара царапин и порезов, и левая рука перевязана, но он вроде бы свободно ею пользуется. Но какого дьявола этот Бектис вообще забрался сюда? Мне казалось, ты говорила, будто он был с аббатисой Джованнин в Алкетче.

– Он и был там. Никто не знает, почему она имеет над ним такую власть, но она отдавала ему приказы, словно простому слуге. Йори-Эзрикос, дочь императора, тоже вовсю пользовалась его услугами. Но он ненавидел Джованнин. Я это видела по его глазам.

– Он всех ненавидит, – заметил Ледяной Сокол.

За снегопадом ничего было не разглядеть, но все равно им оставалось только упорно пробиваться вперед, если они хотели добраться до перевала прежде, чем буря окончательно закроет его. Ледяной Сокол гадал, как долго придворный маг сможет поддерживать для Тира иллюзию того, что с его маленьким отрядом находится Руди, – если, конечно, похититель набросил на Тира именно такие чары, – и что все вокруг идет как надо. Или Тир уже понял, что тот человек, которого он принял за своего приемного отца и воспитателя, всего лишь призрак, порожденный искусством мага?

Тир никогда не видел Бектиса – точнее, он мог видеть его только в очень раннем детстве, когда придворный маг был с позором изгнан из Убежища, – но не раз слышал его имя. И мальчик мог бы довольно быстро понять, что дело неладно.

Особенно если человек, поначалу невысокий и курносый, постепенно превратится в высокого и худощавого вельможу, с длинными белыми волосами, аристократическим орлиным носом и пронзительными темными глазами.

Но зачем тащить мальчика через перевал?..

– Зачем они ведут его к перевалу? – произнес Руди.