– Простить тебя? – Старик склонил голову набок, и что-то в блеске его невидимых в тени глаз было совершенно не так. – Простить? Мне говорили… Мне обещали, что мое имя запомнят. Что меня будут благодарить. Что будут благодарить вечно.

Он пошел к Ледяному Соколу, протянув костлявую руку, скрюченные ногти шевелились и шуршали.

– Никто не сказал спасибо, – прошелестел он. – И она не пришла, хотя путь был свободен. Всегда свободен. Она не пришла, и они все ушли, покинули меня после всего, что я для них сделал. А теперь… – Он улыбнулся. – Теперь, когда вы вернулись, уж я прослежу, чтобы не ушел никто.

Он хихикнул, протянул руку, и в сознании Ледяного Сокола промелькнул его собственный образ, его призрачное сознание, заключенное в эти черные стены. Не умереть, нет, остаться здесь навеки, и слушать, слушать, как старик все перечисляет имена в этой замерзшей тьме…

Рассудок требовал бежать немедленно, и Ледяной Сокол кинулся бежать. Позади он слышал пронзительный хохот старика.

– Ты думаешь, ты сможешь убежать? – Обернувшись через плечо, Ледяной Сокол увидел размытые очертания, летящие за ним, как саван, белые волосы развевались, костлявые руки вытянуты вперед. – Ты думаешь, ты сможешь убежать от меня?

Они пролетели сквозь коридоры, забитые гниющими растениями, мимо фонтанов, забитых льдом. В огромной комнате, представлявшей из себя шевелящийся шар лишайника и виноградных лоз, три клона старались изо всех сил, пробивая себе путь не наружу, а внутрь под манящий шепот демонов. Клоны всхлипывали от боли и страха, пытаясь освободиться от цепких завитков. Увидев их, старик приостановил свой полет и захохотал, видя, что демоны пытаются спрятаться.

– Не так быстро, мои лапочки. – Он кинулся на них, как ястреб. Демоны пытались ускользнуть сквозь стены, но черный камень не пропускал их. Последнее, что увидел Ледяной Сокол перед тем, как исчезнуть отсюда – старик схватил самого маленького демона и откусил ему голову. А клоны все всхлипывали и стонали, борясь за свои жизни среди все сильнее сдавливающих их лиан.

В потайной комнате на втором уровне неподвижное тело Ледяного Сокола лежало, закутанное в куртку, рядом с ним – его оружие. Хорошо, что у них хоть на это ума хватило, подумал Ледяной Сокол, дрожа от холода и усталости. Если бы Ваир увидел его меч, на эфесе которого была выгравирована эмблема гвардии Гая, он бы многое понял.

Тир сидел молча, сотрясаемый непрерывной мелкой дрожью. Хетья спорила с Потерявшим Путь.

– Ты надеешься, что все воины Ваира просто тихо-мирно отвернут свои личики к стенке и заснут?

– П-ф-ф! Эти насекомые!.. Мальчик должен поесть. Мы тоже. Иначе мы ни убежать отсюда не сможем, ни помочь – не то что другим, а даже самим себе. – Потерявший Путь выглядел ужасно – лицо распухшее, багровое, кое-где с открытыми ранами – плеть прошлась по нему изрядно. Кровь запеклась на бороде и косичках, во рту осталось всего несколько зубов, и те поломаны.

– Как только мы выйдем из этой комнаты, тотчас напоремся на Бектиса, или он просто посмотрит в свой кристалл. Нам крупно повезло, что он был тогда занят, но еще раз рисковать я не намерена.

– Ну так спроси Праматерь, которая поселилась в твоей голове. Это же она присоветовала тебе объединиться с Отцом Всех Предателей! Пусть теперь посоветует тебе, где еще нас не найдут. Она должна это знать!

Хетья выпрямилась, на ее лице появилось надменное, холодное выражение Оале Найу, и она уже открыла рот, чтобы ответить. Потом подумала немного, плечи ее поникли, а рот закрылся.

– Если бы я могла, – тихо сказала она. – Нет никакой Праматери. Твой долговязый дружок это давно понял. Он тебе все расскажет, когда вернется. Если вернется, конечно.

Она вздохнула, весь запал пропал, и Хетья отвернулась. Она до сих пор сидела в куртке клона и в его обмотках, так что запросто могла бы сойти за одного из них в темноте. Хетья стиснула зубы, не желая показывать своих чувств, но Потерявший Путь понял, и его лицо смягчилось.

– Эй, – мягко сказал он и обнял ее за плечи своей огромной, как у медведя, лапищей. – Эй, Маленькая Праматерь, не надо плакать.

Хетья яростно помотала головой.

– Я просто устала, вот и все, – сказала женщина, и по щекам ее потекли слезы.

– Я понимаю.

– Я просто… Но я же пыталась… Беззубый рот скривился в подобии улыбки.

– Я знаю. И у тебя здорово получилось. Как у настоящего воина.

– Прости, малыш. – Она смотрела на Тира. – Тебе пришлось встретиться с Его Мерзостью. Со мной случилось то, что лучше бы никогда не случалось.

– Все в порядке. – Тир говорил тоненьким голоском. – Я знал, что ты все это сочинила. – Он подошел к ней, обнял ее за талию, как обнимал свою маму, и прижался к ней головой. – Теперь, когда я вспоминаю все, что произошло на Бизоньем Холме, я понимаю, что знал это с самого начала.