В конце концов внимание актеров привлек мрачный мужчина, безмолвно наблюдающий за ними, – они пошептались, пару раз хихикнули, и женщину бесцеремонно толкнули к незнакомцу. Изящно уперев одну руку в бедро, она грациозно приблизилась и, склонившись над столиком, произнесла:

– Вы ведь нездешний, правда? И выглядите таким одиноким – почему бы вам не угостить меня кружечкой эля? Мы бы славно поболтали!

За спиной у нее раздался грубый хохот. Незнакомец пристально вглядывался в накрашенное лицо. Под слоем грима была заметна нежная кожа. Прелестны были и глаза – сияющие, голубые, золотые локоны изящно падали на плечи... Только посмотрев пьесу, можно было поверить в то, что никакая это не женщина, а самый настоящий мужчина – в афише он был обозначен под именем Вилла Шоу, исполнителя роли королевы Беренис в той самой «Мести царя Ирода».

– О чем бы нам поговорить? – невозмутимо спросил незнакомец.

– Да о чем хотите! – игриво отвечала златовласая красавица. Один из ее спутников отпустил гадкую шуточку. Мэтью – а это был он – выпрямился и пристально посмотрел на Вилла Шоу.

– Не поговорить ли нам о доме, господин Вильям? Или о вашем бедном отце, сердце которого разбито? Стыдитесь, молодой хозяин, стыдитесь – сколько боли причинили вы тем, кто искренне вас любит!

Нежная рука метнулась к белому горлу, голубые глаза потемнели и расширились, неотрывно глядя на Мэтью, лицо которого теперь освещала лампа. Двое актеров, почуя неладное, так резко вскочили, что опрокинули лавку – все вокруг смолкли, ожидая потасовки.

– О, Мэтью, – Вильям нервно облизнул губы, – как ты напугал меня, мой дорогой.

– Как, Вилл, ты знаешь его? – прорычал Джек Фэллоу, подходя сзади и сжимая рукоять кинжала. – Он досаждает тебе'? – Мэтью даже не удостоил Джека взглядом, продолжая глядеть в лицо Вильяма. Вильям жестом успокоил товарища, не желая допускать свары.

– Да, я хорошо знаю его, Джек. Он управляющий в доме моей бабушки Нэн – о ней я вам рассказывал.

– Это та самая, подружка королевы? Да, ты говорил. А чего ему тут надо?

– Я ищу вас вот уже почти год, господин Вильям, – сказал Мэтью. – Моя госпожа потратила уйму денег, чтобы разыскать вас – она догадывалась, куда вы исчезли...

– А мой отец...

– Ваш отец считает вас погибшим и оплакивает вас, – жестко отрезал Мэтью. Вильям на мгновение закрыл глаза. – Он будет так счастлив вновь вас обрести, что непременно все вам простит...

Глаза Вильяма широко раскрылись:

– О, нет, Мэтью, ты не должен ничего ему рассказывать! Ни ему, ни кому другому!

– Как, так вы не собираетесь воротиться? А как же ваш долг перед отцом, перед семьей? Ведь вы наследник поместий Морлэндов!

Рука Джека Фэллоу легла на плечи Вильяма – тот поднял глаза на своего защитника. Джек обнял Вильяма за талию и прижал к себе. Юноша закрыл глаза и томно вздохнул. Мэтью терпеливо созерцал эту сцену.

– Ну, Мэтью, дорогой мой, разве можешь ты представить меня хозяином усадьбы Морлэнд? Да погляди ты на меня! – Вдруг все притворство и кривляние мигом сошло с юного лица – он выглядел таким одиноким и нежным. – Неужели ты сам не видишь, Мэтью, что тот мир не для меня? Я дома только здесь! Здесь мой мир, которому я принадлежу. Нет, дорогой мой, я не вернусь. Видишь сам, это уже невозможно...

– Теперь я ясно это вижу, – медленно проговорил Мэтью. – Но это же смертный грех! Хотя я и понимаю, что одни люди созданы Богом так, а другие – эдак... Но что я скажу госпоже?

– Скажи ей... скажи ей, что я сердечно благодарен ей и очень ее люблю. Милый мой Мэтью, ты и она... – он запнулся, и глаза его вдруг ярко заблестели. – Передай ей, что я счастлив, и что ей лучше обо мне позабыть. Я никогда не вернусь домой. Разве ты не видишь, что я вправду счастлив?

Мэтью перевел взгляд с Вильяма на Джека Фэллоу, потом на Остена Хоби... Напоследок он осмотрел еще раз дымную таверну. Потом сказал:

– Позвольте мне переговорить с вами с глазу на глаз, господин Вильям. Всего пара минут... – Вильям поднял глаза на Джека, который не спускал с Мэтью подозрительного взора, нежно освободился из его объятий и отступил на шаг.

– Но о чем, Мэтью? Все равно тебе меня не переубедить.

– Только вот что, хозяин, – сейчас вы думаете, что вот так оно и будет вечно. Но времена меняются. Если вам понадобится помощь... или деньги, или просто доброе слово – в общем, если надумаете вдруг вернуться домой, то не колеблитесь ни минуты, умоляю. Пошлите только мне весточку – я тотчас же вышлю денег или сам за вами приеду куда и когда угодно. Пообещайте мне, хозяин, – пообещайте, что вы дадите мне знать, если вам понадобится помощь! Вильям стоял ошеломленный – и вдруг крепко обнял Мэтью. Полутемная таверна словно исчезла – он снова был дома, в усадьбе Морлэнд, как в детстве, окруженный любовью и заботой... Мэтью стоило немалых усилий обнять Вильяма – ведь это существо одновременно было и ребенком, и женщиной, и мужчиной...

– Обещаю... – сказал Вильям. – А теперь тебе лучше уйти. Спасибо тебе, Мэтью, за все.

– Тогда прощайте, господин Вильям. – Мэтью еще какое-то время колебался, подумывая, что еще можно сказать, – но, не найдя слов, повернулся и пошел к выходу.

– Благослови тебя Бог, Мэтью, – мягко сказал Вильям. Мэтью обернулся.

– Вы молитесь, хозяин? – Вильям беспомощно и жалко глядел на него.

– О, Мэтью... – он развел руками. Мэтью отрицательно покачал головой.

– Это ничего не значит. Молитесь Пресвятой Деве и Всем Святым – и положитесь всецело на Господа. Ему ведомо то, что от нас сокрыто. Молитесь, хозяин!