Я полежала какое-то время. Потом надела халат и тапочки и пошла к бабушке.

Она вскочила.

– Ленор, что такое?

– Мне приснился сон.

Она выскользнула из-под одеяла и взяла мои руки в свои.

– Ты дрожишь, – сказала она.

– Я не хотела тебя беспокоить, но мне нужно поговорить. Я должна рассказать тебе об этом.

– Конечно. Давай, забирайся ко мне.

Я легла рядом с ней, и она крепко обняла меня.

– Я рассказывала тебе об этом человеке в Италии – Лоренцо. Он надел плащ и шляпу Филиппа, и его убили..

Мне вдруг все стало ясно. Он был такого же роста, как и Филипп, и сзади их вполне можно было перепутать. Это не было ограблением... потому что ничего не взяли. Кто-то подкрался к нему сзади и ударил... возможно, он только потом узнал, что убил не того человека...

– Не того человека. Что ты хочешь сказать?

– Филипп не мог совершить самоубийство. Я уверена, что кто-то убил его.

– Но ружье...

– Не так уж трудно было представить это как самоубийство. Теперь я думаю, что Лоренцо убили по ошибке вместо Филиппа. Я знаю, что это было убийство. Теперь я уверена в этом. Я слишком хорошо его знала.

– Никто из нас не знает, какие тайны хранят чужие сердца.

– Ты по-прежнему считаешь, что я чего-то не знала о Филиппе?

– Возможно, и так. Но теперь это уже позади. Не стоит ворошить все снова. Тебе лучше заснуть.

– Этот сон... этот кошмар... Бабушка, то была разгадка тайны. Я уверена. Кто-то собирался убить Филиппа еще во Флоренции. Но вместо него убил Лоренцо. И теперь... теперь ему это удалось, он убил его в лесу.

– У кого могло возникнуть желание убить такого человека, как Филипп?

– Не знаю. Но кому-то это было нужно.

Она погладила меня по голове.

– Я приготовлю травяной настой. Он успокоит тебя. Тебе нужно поспать.

Я не отвечала. Невозможно было убедить ее в том, в чем я была теперь совершенно уверена.

Я покорно приняла из ее рук чашку с питьем.

– А теперь я отведу тебя в твою комнату. Там тебе будет удобнее. И не вставай утром до тех пор, пока я к тебе на зайду.

Я вернулась в свою постель.

Питье оказало свое действие, и я вскоре уснула, но утром проснулась с твердым убеждением, что гибель Лоренцо каким-то загадочным образом связана со смертью Филиппа.

Как ни странно, эта мысль помогла мне прийти в себя.

Я больше не верила, что Филипп совершил самоубийство, потому что жизнь со мной была для него невыносимой.

Я отчаянно хотела узнать, почему. Но как? Я прокрутила в голове все события. Ту ночь во Флоренции. Как мы там жили. Воспоминания о том счастливом времени разрывали мне сердце. Лоренцо воспользовался представившейся ему возможностью и выскользнул из гостиницы, облачившись в шляпу и плащ Филиппа. Кто-то притаился возле гостиницы и выжидал... потом пошел за ним по улицам и потом... набросился на него с ножом. Должно быть, он слишком поздно понял, что ошибся в выборе жертвы. И продолжил преследование? И потому Филипп погиб в чаще... от своего собственного ружья? Как такое могло произойти?

Если принять эту версию, то у убийства могло быть несколько причин. Но какую бы из них я ни начинала обдумывать, сразу наталкивалась на препятствие. Мне не с кем было обсудить свои подозрения. С бабушкой? С Касси? Обе они говорили одно и то же. Филипп взял ружье из оружейной комнаты в Шелковом доме; а как мог сделать то же самое неизвестный злодей? Он определенно пошел в лес и застрелился.

Это было единственным объяснением, но я упорно отказывалась принять его.

Я размышляла над этим. Иногда просыпалась среди ночи, думая, что нашла разгадку; но потом при свете дня она казалась мне совершеннейшей чепухой.

Я чувствовала, что плыву по течению. Дальше так не могло продолжаться. Бабушка очень тревожилась за меня.

– Пришла пора что-то менять, – сказала я.

И перемены наступили.

У меня зародилось подозрение. Я не смела поверить в это. Но вскоре оно превратилось в уверенность.

У меня должен был родиться ребенок.

Поначалу это был лишь слабый проблеск в моей мрачной жизни. Я чувствовала, что потеряла Филиппа не насовсем. Его жизнь могла продолжиться в его ребенке.

Бабушка, узнав об этом, была вне себя от радости, потом забеспокоилась.

– Теперь мы должны особенно следить за тобой, – сказала она.

Касси тоже была очень рада.

– Ребенок, – воскликнула она, – милое маленькое дитя. О, это самое лучшее, что только может быть!

И я была с ней полностью согласна. Ребенок поможет мне забыть мое горе. Теперь все мои дни были заняты планированием того, что нужно сделать для ребенка. Бабушка вспоминала, как у нее родилась моя мать. Отношение слуг ко мне тоже изменилось. Все с нетерпением ждали появления в доме малыша.