– Так значит, сегодня вечером...

Она кивнула.

Я была на грани обморока и не могла проанализировать свои чувства. Должна ли я сказать об этом Кэти? И что я ей скажу? «Это твой дедушка». Она засыплет меня вопросами... И где он был все это время?

Потом я сообразила, что к тому времени, когда он придет, Кэти будет уже в постели, поэтому я смогу постепенно ее подготовить к тому, что у нее вдруг откуда ни возьмись появился дедушка.

Я надела свое красное бархатное платье, тщательно причесалась и, волнуясь, стала ждать его прихода. Бабушка тоже боролась с волнением. Меня утешало, что с нами будут ужинать графиня и Касси. Они помогут разрядить обстановку, если мы с бабушкой будем чувствовать себя скованно.

В назначенный час раздался звон дверного колокольчика.

– Мистер Сэланжер, – провозгласила наша горничная Рози, произнося его имя на английский манер.

Он вошел, и я онемела от изумления. Это был тот самый человек, которого я видела в парке и считала, что он следит за мной. А потом мы встретили его снова и он помог достать Кэти мячик.

Какой незабываемый вечер! Столько всего было сказано, что мне трудно теперь восстановить все это в памяти по порядку. Я помню, как он взял меня за руки и смотрел мне в глаза. Потом сказал: – Мы уже встречались... в парке.

Я молча кивнула.

– Несколько раз я готов был признаться, что я ваш отец, но все не решался. И вот... мы вместе... наконец.

Как удивительно, что там, в парке, я считала его чужим человеком! И даже представить себе не могла, что всего в нескольких шагах от меня находится мой отец!

За ужином он рассказал нам о своих виноградниках он говорил с нами по-английски, то и дело теряясь в поисках нужного слова. Его интересовало все, что связано с нашим салоном, и графиня охотно удовлетворила его любопытство. Мне даже показалось, что она была более разговорчива, чем обычно.

Она очень забавно изображала наших клиентов, посмеиваясь над их стадным чувством. Если кто-то покупал платье от Ленор, то следом платье от Ленор приобретали все. Я опасалась, что вскоре она перейдет к своей излюбленной теме, и, как показало дальнейшее, не напрасно.

– Так или иначе, но мы откроемся в конце концов в Париже. – Она села на своего любимого конька. – Это центр мировой моды, и все солидные фирмы поддерживают с ним связь. Это просто необходимо для долговременного успеха.

– Безусловно, – сказал он. – А на данный момент вы не поддерживаете... связей с Парижем?

– Нет, но обязательно будем.

– И когда вы предполагаете там обосноваться?

– Когда нам улыбнется удача... я имею в виду, когда нам посчастливится... это сделать, – сказала графиня. – Лично я – «за» обоими руками, но мои партнеры осторожничают. Они хотят дождаться того момента, когда мы сможем обойтись без кредита. А когда это будет, одному Богу известно.

Он задумчиво кивал. Бабушка вдруг резко сменила тему.

После ужина Касси с графиней ушли, и мы остались втроем – отец, бабушка и я. Мы перешли на французский, которым я владела довольно свободно благодаря бабушке.

– Я часто думал о вас, – сказал он. – Мне так хотелось разыскать вас, и когда ваша бабушка приехала в Виллер-Мюр, мне показалось, что нами двигала рука Провидения. Она много рассказывала мне о вас, о вашем замечательном магазине. Сент-Аланжерам всегда сопутствовала удача в делах.

– Своим процветанием мы во многом обязаны графине, правда, бабушка? Даже не знаю, что бы мы без нее делали. Если б не она, мы бы разорились.

– Мне бы хотелось узнать поподробнее о ваших делах. Но сначала давайте поговорим о нас с вами. Вы должны понять, что я очень любил вашу мать. Всю жизнь мне было стыдно, что я позволил тогда так с собой поступить. Я должен был воспротивиться воле отца и остаться рядом с ней. Но я был молод... слаб и глуп. Мне нужно было жениться на ней, а вместо этого я позволил отправить себя в Бургундию.

Бабушка кивала.

Он посмотрел на нее и сказал:

– Как вы должны были проклинать меня, когда я уехал.

– Да, – честно призналась бабушка, – так и было. Но Мари-Луиза нисколько не винила вас. Наоборот, она выгораживала вас передо мной. Она говорила, что вы поступили правильно. Так решил ваш отец, а он был очень властным и безжалостным человеком.

– Он и сейчас такой, – мрачно отозвался он. – Мне повезло, что я оказался вдали от его влияния. Жизнь в окружении виноградников понравилась мне больше, чем существование в шелковичных рощах. Но все это было очень давно.

– И ничто не вернет к жизни Мари-Луизу.

– Возможно, она умерла бы в любом случае, – сказала я.

Они замолчали.

Потом он рассказал нам, как жил у дяди и изучал виноделие.

– Я полностью отдался работе, стараясь найти в ней утешения. Дядя говорил, что из меня получится хороший винодел. И я остался у него. Теперь у меня уже собственное дело. Я много работал, потом женился. У жены был свой дом, поэтому я смог перебраться от дяди.

– Вы счастливы? – спросила я его.

– Не жалуюсь. У меня есть сын и дочь.