– А что с ней?

Феникс замерла. Она не могла оторвать взгляд от его волос. Он красил их в рыжий цвет! У пробора они были светлее. Не серые, не белые, но какие-то светлые.

Она заметила его неподвижность. Они оба не шевелились, чего-то ожидая.

Внимание Феникс переключилось на ящик у ног. Не ящик, а большая коробка – коробка, набитая дорогим фотооборудованием.

– Я задал тебе вопрос, – произнес Веб. Его голос утерял ту неуверенность, которую Феникс ожидала услышать. – Что о Евангелине?

Он закрыл футляр внутри коробки, но она успела заметить, что в нем.

Веб резко обернулся и взглянул на Феникс:

– Не такая уж ты говорливая теперь, Феникс, да?

Она сделала шаг назад.

– Не беспокойся, – сказал он, поднимаясь. – Ты не уйдешь отсюда, если я не позволю.

Его маленькие голубые глаза под рыжими бровями просто сверлили ее. Чистые голубые глаза, без какого-либо дополнительного оттенка, голубые диски с черными точками зрачков.

– Цветные контактные линзы, – сказала Феникс внезапно задрожавшим голосом. Она снова взглянула на коробку и футляр – футляр, в котором было несколько пар очков с толстыми линзами. – Почему я не заметила этого? Я чувствую себя такой дурой.

– Ты ничего не увидела, потому что ничего и не ожидала увидеть, – сказал Руперт Сакстон. – Если бы эта идиотка Евангелина не решила защитить меня от всего мира, ты бы ничего не заметила и теперь. Не сомневайся. Я такдолго предвкушал эту встречу. Сейчас мы поедем в моей прекрасной черной спортивной машине. Ты ее помнишь. Это будет забавно.

– Очень забавно, – согласился неприятно знакомый мужской голос. – Итак, Отто прав, Ванесса. Наша маленькая Феникс совсем даже не кормит рыбок в заливе Эллиот.

Сэр Джеффри Фуллертон тяжелой рукой обнял Феникс за плечи и улыбнулся. Ей показалось, что она теряет сознание. Рядом с ним стояла графиня фон Лейден, все еще в том черном платье, в каком выступала по телевидению, но, правда, теперь уже не такая элегантная. Ее помада стерлась, губы были бледны и напоминали тонкий шов на ее поношенном лице, волосы же были затянуты в неаккуратный узел на затылке.

– Вы именно та женщина из клуба, – сказал Сакстон. – Та женщина, которая платила Евангелине за информацию о ней. – Он кивнул в сторону Феникс.

– Нет необходимости раскрывать наши маленькие секреты, Руперт, – сказала Ванесса. – Полагаю, вы Руперт Сакстон. И теперь не имеет значения, что вы говорите, – правда, Джеффри?

Он согласно кивнул:

– Я бы сказал, это очень удобно. Нам остается только спокойно ждать, когда появится Роман. Пьер не справился со своей задачей в Сиэтле. Тогда все было бы проще. Слава Богу, у Отто хватило ума не сесть в самолет, не сообщив нам, что вряд ли Пьеру удалось убить вас обоих.

Ванесса обратилась к Феникс:

– Евангелина сказала мне о Вебе. Мы подумали, что вы, возможно, придете сюда, если сумеете спастись от Пьера, и увидите телевизионное расследование.

Феникс попыталась вырваться из рук Фуллертона. Сердце ее бешено билось. Но ее ненависть к ним уничтожила страх.

– Вы удивительно хороши в убийстве людей, – произнесла она, сжимая и разжимая руки. – Вы ведь и Эйприл убили, не так ли?

Последовала короткая напряженная пауза, после которой Ванесса громко рассмеялась, ее рот и глаза широко открылись.

– Заткнитесь! – Феникс рванулась убежать, чтобы предупредить Романа. – Заткнитесь!

– Мы не знаем никакой Эйприл, так ведь, дорогая? – спросил Фуллертон. Он крепко взял Ванессу за руку и притянул ее к себе. – Да?

– Что ты имеешь в виду?

– Мы ведь не знаем ее, да? – повторил Фуллертон. Ванесса пришла в себя и отрицательно покачала головой:

– Теперь нет. Мы собираемся заполучить Романа, и трое из нас непременно умрут. – Усмехнувшись, она перевела взгляд с Феникс на Руперта Сакстона, который, прищурившись, наблюдал за Ванессой, не выказывая ни малейшего признака страха.

Он наклонился, чтобы развязать ремни на коробке.

– Джеффри! – пронзительно закричала Ванесса. – Останови его!

Фуллертон обоими кулаками нанес удар по шее Сакстона.

Феникс не стала ждать, что же произойдет дальше, рванулась прочь. Дверь в оранжерею все еще была открыта, и она устремилась туда – в сад, на свободу. В неясном предрассветном освещении она смогла разглядеть кусты, которые едва были видны в утреннем тумане.

Дверь, сад, свобода – и Роман.

Внезапно она увидела Честера Дюпре, а секундой позже он нанес ей удар в живот.