Он погладил Феникс по лицу и поцеловал в лоб.

– Я прошел все муки ада, детка.

– Прости.

– Хорошо.

– Я тоже прошла через ад, Роман.

– Я хочу, чтобы ты мне кое-что пообещала. Обещай, что в случае, если тебя начнут одолевать сомнения, ты мне об этом скажешь. Ты не будешь ничего держать в себе, чтобы страдать в одиночку – и заставлять меня тоже страдать, – ты просто придешь и скажешь, как ты бесценна.

– Бесценна? – Она резко подняла к нему лицо с полуоткрытыми губами.

Роман не смог подавить в себе улыбку:

– А, заметила? По некоторым причинам ты не веришь никому, кто любит тебя из-за тебя.

Феникс обняла его за шею.

Он почувствовал довольно-таки сильный удар между ними и широко улыбнулся.

– Прекрати смеяться, – велела она ему. – Надеюсь, ты не перестанешь улыбаться, когда у тебя на руках окажется и двухлетний ребенок, и новорожденный.

Он открыл рот, чтобы ответить, но она прижала палец к его губам:

– Я очень хотела, чтобы кто-нибудь полюбил меня ради меня самой. Ты именно так любишь. Теперь поцелуй меня.