– Я выстираю эти повязки, – прошептала она и, взяв полоски ткани с засохшей кровью, зашла по колено в воду, чтобы оттереть их о мелкий песок.

Несколько мужчин на мелководье смывали с себя пот и въевшуюся в кожу сажу, промывали раны, а когда Кортни вошла в воду, оставили свои дела и повернулись к ней.

Вода была прохладной и освежающей, и Кортни очень хотелось смыть грязь, прилипшую к одежде, и тину, набившуюся в волосы, но она все еще не доверяла этим янки.

Им было теперь известно, что она женщина: правду невозможно было скрыть после того, как ей пришлось завязать спереди рубашку, поскольку на ней не осталось пуговиц. Ее нежное тело и тонкая талия притягивали любопытные взоры, однако никто не осмеливался заговорить с ней, а тем более до нее дотронуться. Кортни предполагала, что это заслуга Баллантайна, который ей покровительствовал, но боялась даже думать о том, сколь долго может продлиться эта ее неприкосновенность.

Разложив сушиться оторванные от рубашки полоски, Кортни вернулась туда, где Мэтью занимался еще одним раненым моряком.

– Там, на побережье, я заметила кое-какие растения, – равнодушно проговорила она. – По-моему, арабы используют их для припарок.

– Чудесно! Значит, я использую их, если вы считаете, что они помогут.

– Я пойду с вами. – Раунтри поднялся со своего места у подножия скалы, и глаза Кортни вспыхнули от оскорбления.

– Боитесь, что я убегу?

– Нет, мисс. – Раунтри покраснел. – Если бы вы захотели, то уже десять раз могли это сделать. Я просто подумал, что вам может понадобиться помощь.

– Спасибо, не понадобится. Я вполне способна сама донести несколько листьев и стебельков.

Раунтри покраснел еще сильнее – особенно когда услышал сдавленный смех шотландца:

– Речь идет о том, куда вы сможете засунуть их, дружище.

Эндрю смотрел на удаляющуюся фигуру, а затем, мрачно нахмурившись, последовал за ней. Услышав позади себя шарканье шагов по песку, Кортни обернулась, быстро вскинула руку, и в солнечном свете сверкнул кинжал, зажатый в ее кулаке. Прочтя угрозу в глазах девушки, Раунтри мгновенно остановился.

– Я только хотел извиниться за то, что случилось ночью, – напряженно произнес он. – Я не подозревал, что вы... что вы женщина. Если бы я знал это, то не был бы так груб.

– Что ж, сложись все по-другому, я бы убила вас, янки, – спокойно ответила она.

– Да, мисс. – Раунтри быстро взглянул на нож, а потом снова на Кортни. – Я в этом не сомневаюсь. Но как мне кажется, у нас сейчас вроде бы одна цель. Мы, так сказать, в одной лодке. Я хочу сказать, после того что вы сделали для мальчика, а теперь делаете для лейтенанта...

– Я не делаю ничего такого, чего не сделала бы для раненой собаки, – раздраженно оборвала его Кортни.

– Да, мисс, – процедил сквозь зубы молодой сержант, снова густо покраснев. – Тем не менее, если вам все равно, я хотел бы помочь.

– Как хотите, янки. – Кортни слегка расслабилась и, грязно выругавшись, снова сунула кинжал в ножны на поясе. – Мне все равно.

– Я понял, что имел в виду док, говоря о ножах, – заметил Раунтри, глядя на кожаные ножны. – Могу поклясться, это именно тот, что я выбил у вас из рук прошлой ночью, когда вы собирались заколоть лейтенанта.

– Я не собиралась его заколоть, – возразила Кортни. – Я собиралась отрезать кусок своей рубашки, за который он ухватился.

С этими словами она повернулась и пошла вдоль берега, а Раунтри упрямо следовал за ней, уставившись обжигающим взглядом в узкие плечи. В одну из редких минут просветления, которые случались у лейтенанта во время тяжелого перехода, он приказал Раунтри защищать Кортни ценой собственной жизни. «Я клянусь, – сказал себе сержант, – она будет под моей защитой, нравится ей это или нет».

Кортни свернула с берега и пошла вдоль границы кустов, время от времени наклоняясь к привлекшему ее внимание растению. Она нашла календулу и кориандр, семена и цветы которых можно заваривать как чай для снижения жара, сорвала толстые блестящие листья, которые, как она видела, женщины на Змеином острове привязывали к ранам, чтобы они вытягивали гной, и листья инжира и петрушку, которые следовало растолочь и приложить к ожогам. Когда мешок, образованный полами ее рубашки, наполнился, Кортни обернулась и обнаружила, что Раунтри безмолвно стоит позади нее, раздевшись до пояса, и протягивает ей рубашку, чтобы она сложила туда то, что не поместилось.

– Откуда вы, янки? – прищурившись, спросила она.

– Из Виргинии, мисс.

– Мне следовало бы догадаться. – Скривившись, Кортни молча побрела вперед.

Они набили его рубашку всякими съедобными фруктами и овощами – финиками, инжиром, диким луком и морковью – и отправились в обратный путь к утесу. По дороге им попался небольшой ручей, и Кортни опустилась на колени на его берегу, чтобы насладиться вкусом холодной чистой воды и ощущением влаги на разгоряченной коже. Не в силах удержаться, она плеснула несколько пригоршней воды себе на голову, пытаясь смыть грязь и пот, и вода тонкими струйками потекла вниз по ее шее.