Неловко повернувшись на горе мягких подушек, Адриан поморщился от колющей боли в бедре. Мэтт не говорил о времени, которое понадобится для полного выздоровления, и не скрывал безобразность шрамов. Раны на руке и ноге Адриана прижгли на борту «Аргуса», и было сомнительно, приобретут ли его конечности свой прежний вид. К счастью, он был правша, поэтому не утратил искусства владеть саблей и мушкетом. Однако потребуются недели, чтобы окончательно поправиться, – на это коммодор намекнул настолько деликатно, насколько позволял его строгий, непреклонный характер.

Худой, с острыми чертами лица и светлыми карими глазами выходец из Новой Англии, коммодор Эдвард Пребл появился в палате госпиталя во время спора Баллантайна с сестрой Агатой по поводу необходимости ее помощи при пользовании ночным горшком. Лейтенант уже был готов в самых нечестивых выражениях попросить ее убраться вон, когда вошел коммодор, и очень обрадовался, услышав, как старший офицер приказал сиделке удалиться, чтобы они могли поговорить наедине.

– Благодарю вас, сэр. Они все здесь обращаются со мной как с призовым гусем или малым ребенком, который не в силах сам справиться со своими делами.

Коммодор скривил губы в легкой улыбке и сделал знак адъютанту придвинуть к кровати стул.

– Знаете, вы выглядите так, как будто попали в жестокий шторм, капитан Баллантайн, – заметил он, окинув внимательным взглядом повязки на голове и руке Адриана и разглядев толстый хлой бинтов под одеялом. – Любые мои благодарности и поздравления были бы ничтожно малы.

– Сэр, мне хотелось бы, чтобы ваши благодарности получили наши моряки. Они гораздо больше заслуживают их, чем я.

– Вы так скромны, капитан? Это на вас не похоже. Конечно, моряки заслуживают моей благодарности и наград своей страны, и они их, безусловно, получат. Но вы вели их, вы взяли на себя опасную и неблагодарную миссию и сделали намного больше, чем можно было ожидать, учитывая человеческие возможности. Я прочел донесение вашего сержанта, мистера Раунтри, и капрала Макдональда, но я еще и внимательно прислушивался к сплетням, которые даже во время наших заседаний распространялись из таверны в таверну со сверхъестественной скоростью. Этой войне крайне необходимы герои, мистер Баллантайн, и вы как нельзя лучше подходите на эту роль.

– А если бы я предпочел ничего не делать?

– Тогда вы совершили бы ошибку. Вы позволили бы «Орлу» попасть в руки паши Караманли. Вы обрекли бы ваших людей на мучения в рабстве и нищете. Вы позволили бы предателю уйти безнаказанным. И мне пришлось бы найти другого надежного молодого человека, готового доказать свою храбрость. Этот господин, безусловно, проявил бы желание остаться неизвестным.

– Я понимаю, что вы хотите сказать. – Баллантайн тоже пристально посмотрел на командующего эскадрой. Герой или неудачник – середины здесь не бывает.

– Понимаете? Возможно, вам будет немного легче, если я скажу, что разделяю вашу антипатию к известности и славе. Но к сожалению, это ноша, которую нам нужно научиться нести с достоинством.

– Да, сэр. Но почему вы были уверены, что я преуспею в своей миссии?

– Если бы вы не добились успеха, то, осмелюсь сказать, вас сейчас здесь не было бы. Итак, капитан? Будет мне позволено услышать подробности или вы слишком устали, чтобы удовлетворить мое любопытство? Если так, я могу навестить вас в другой раз.

– Нет, сэр! Последние пять дней я только и делал, что спал.

– Разумеется, и должны спать еще столько же. Доктор рекомендует восстановительный период в несколько месяцев, и в этом я всей душой присоединяюсь к нему.

– Несколько месяцев? – Баллантайн беспокойно шевельнулся. – Я уверен, что на это не потребуется так много...

– Глупости! Вам необходимо время, чтобы восстановить силы, как духовные, так и физические. Военно-морской флот может немного продержаться без вас – или вы считаете себя настолько же незаменимым, как и скромным?

Защита и нападение. Разговор с коммодором Пребелом был дуэлью остроумия. Возможно, именно поэтому Баллантайн с любовью и восхищением относился к старому солдату. У Пребла была четкая, деловая позиция – он уважал в людях сообразительность и делал все для того, чтоб даже начинающий свою службу юнга получал поощрение, если его заслужил. Справедливость внизу порождает справедливость наверху – это было его непоколебимым убеждением.

– Речь идет не о незаменимости, сэр, а просто о нежелании праздно отсиживаться во время войны.

– Пока остальные мои капитаны зарабатывают себе имена? Декейтер, Лоренс, Стюарт... Они все, безусловно, добиваются права гордо носить свои сабли, и, как я знаю, добьются. И я знаю, что вы этого достойны. А что касается того, чтобы отсиживаться в праздности, когда идет война, то у министра военно-морского флота есть на вас планы, мой мальчик. Он знает, как вы рисковали своей жизнью и репутацией ради того, чтобы наши сабли сверкали. И вы не останетесь незамеченным, когда придет время для следующего повышения в звании. Даю вам слово. А если вы решите вернуться к активной деятельности, могу сказать, вам будет предоставлена возможность выбрать подразделение флота, где вы захотите служить, – разведка или командование с мостика собственного корабля.