– У вас есть возражения?

– Я возражаю против того, чтобы кто-то указывал мне, что можно и чего нельзя делать, куда я могу и куда не могу ходить и кому я должна принадлежать. Вам, Гаррет Шо, следовало бы уже знать это обо мне.

– Да, я знаю, вы независимы. Упрямы и несдержанны, как ваш отец, упокой, Господи, его душу. Но вас, Корт Фарроу, должна направлять сильная рука. Кто-то должен защищать вас и заботиться о вас.

– Я вполне способна сама о себе позаботиться.

– Правда? – На его лице медленно расплылась улыбка. – если по кораблю распространится молва, что я больше не предъявляю на вас своих прав, как долго, вы думаете, будет по ночам пустовать ваша постель? Будет ли вам безопасно разгуливать по палубе? Или спускаться в трюм?

– Вы говорите о людях моего отца, – холодно напомнила Кортни.

– Да, и пока он командовал, они были искренне преданы ему. Но теперь командует не он, милая. Командую я. Вы сами знаете, корсары – переменчивый народ. Они уважают силу и власть, а не воспоминания. Раньше они терпели вас ради Дункана и потому, что вы больше напоминали им парня, нежели дочь. Они уважали вас за умение держать в руках абордажную саблю и кинжал, а не за вопросы и подозрения, потоком льющиеся из вашего рта. – Кортни проглотила резкое возражение, вертевшееся у нее на языке. – Вы, дорогая, бегаете по всему кораблю с вопросами, и это может плохо закончиться. – Гаррет покачал головой. – Предположим, что человек, которого мы ищем, находится среди нас – и нет причины этому не верить, – и предположим, вы случайно задали именно ему вопрос о том, где он был или что делал во время сражения с американскими кораблями. И предположим, он забеспокоился, что вы можете вычислить, кто он, – так какой черт помешает ему всадить нож вам между лопаток, чтобы заставить замолчать навсегда?

– Я должна узнать, кто предал моего отца, – упрямо заявила Кортни.

– Думаете, я этого не хочу?

– Я не вижу, чтобы вы задавали какие-нибудь вопросы.

– Есть разные способы, дорогая. Я спрашиваю и прислушиваюсь, но не так, чтобы какой-то предатель, если он среди нас, мог догадаться, что мы кого-то подозреваем.

– И вы что-нибудь узнали? – сердито спросила она. – Вы приблизились к тому, чтобы выяснить, кто среди нас иуда?

– Я выяснил, кто не иуда, – спокойно ответил Гаррет. – А это так же чертовски важно, как и узнать, кто наш враг.

– То есть вы хотите, чтобы я ничего не делала? Просто сидела, ждала и абсолютно ничего не делала!

– А-ах, Корт Фарроу, я вижу в ваших глазах огонь. Говорить, чтобы вы ничего не делали, все равно что советовать вам поступить наоборот. Нет, я разрешаю вам свободно передвигаться по кораблю. Больше я не буду к этому возвращаться.

– Свободно передвигаться?! – возмущенно воскликнула она. – Я должна гордиться тем, что вы разрешаете мне свободно передвигаться по кораблю моего отца?

Наклонив голову, Гаррет сосредоточился на том, чтобы наполнить вином два кубка, а когда снова поднял взгляд на Кортни, в его глазах светилось изумление.

– Значит, вы предъявляете права на этот корабль?

Потребовать «Ястреб» себе? Это была не такая уж абсурдная идея. Были корабли, ходившие под командованием женщин, и моряки послушно выполняли их приказы, если дамы зарекомендовали себя умелыми и беспощадными.

– Вы сильная, – тихо рассмеялся Шо, угадав ее мысли, – и, не стану отрицать, могли бы найти на борту пару-тройку мужчин, готовых последовать за вашей саблей, но то ли это, чего вы действительно хотите? Разделить команду, вместо того чтобы сплотить ее и сделать сильнее, чем она была раньше? Думаете, Дункан был бы рад, если бы вы так поступили?

Говоря это, Гаррет обошел вокруг стола, и Кортни сразу вспомнила о другом высоком, сильном мужчине, который совсем недавно рискнул играть с ней в подобные словесные игры. Она могла бы поклясться, что запах Адриана еще присутствует в этой каюте и у нее на коже. Она еще чувствовала приятную боль между бедер, и ее тело все еще горело от прикосновения его щетины... его рук... его губ. Кортни была в замешательстве, и близость Шо смущала ее все сильнее.

– Корт, вы задумывались о своем будущем? Вы решили, куда отправитесь, когда закончится эта война?

– Отправлюсь? – Она провела языком по губам и, с опаской пройдя мимо Шо, остановилась у занавешенной парусиной двери на балкон.

– Уверен, вас не тянет оставаться в этих краях. Я сам насмотрелся на пески и верблюдов, и мне хватит этого до конца жизни. Я подумываю начать все заново... где-нибудь. Быть может, в Карибском море или в Америке. Как сказал янки, можно сменить имена, придумать новое прошлое – кто узнает? – Гаррет замолчал, и его взгляд остановился на тускло поблескивавшем овальном медальоне в ложбиньке на ее груди. – Дункан мечтал о том же: жить в Америке королем, когда избавит землю от дерьмовых французов. А еще он мечтал, чтобы вы, настоящая леди, вернулись к жизни аристократки.

– Я никогда не просила отца о невозможном, – тихо ответила Кортни.

– Вы никогда ни о чем его не просили, и именно поэтому он хотел дать вам все. Вас ожидает богатая жизнь в Америке... в Виргинии.

– Виргиния, – прошептала Кортни и почувствовала, как слабая дрожь пробежала по ее спине. Виргиния была родиной Баллантайна. Кортни, похоже, никогда не избавится от этого янки – ни в настоящем, ни в будущем.

– Да, через Норфолк проходит много богатых торговых кораблей... – Шо нахмурился, недовольный отсутствием внимания с ее стороны. – Норфолк, верно?