– А я был египетским фараоном, – засмеялся Никколо. – Вот почему сейчас я – археолог-египтолог. Мы встретились, когда вы приехали в Александрию с торговым караваном. Надеюсь, вы не верите всерьез в эту чушь?

– Я и сама не знаю. Иногда мне кажется, что верю. Помню, как однажды я ехала отдыхать к одному озеру. До него оставался еще примерно час езды, и вдруг я четко представила себе то, что увижу за ближайшим поворотом. Я никогда там раньше не бывала, но все совпало до мельчайших деталей. Честное слово!

– Это было похоже на Багдад? – поинтересовался он.

– Нет. Но ведь прошлых жизней может быть несколько – много. И совсем необязательно мы рождаемся людьми. Я, например, всегда почему-то очень любила кошек. Ничего не делаешь весь день, только лежишь себе, греешься на солнышке, дремлешь, потягиваешься.

– Вы нарочно дразните меня?

– Я? – деланно изумилась Кьяра. – Да как я посмею!

– Сомневаюсь, что есть мужчина, способный запугать вас, – усмехнулся Никколо. – Да и потом, у всех мужчин при виде вас должно возникать совсем другое желание.

Разговор опять начал принимать нежелательное направление, но Кьяра уже не в состоянии была бороться с собой. Она знала только, что он хочет ее, а она хочет его. Этого было достаточно, чтобы забыть об осмотрительности и о здравом смысле.

– Вы – не все, – произнесла она чуть слышно.

Но Никколо услышал. Быстро шагнув к девушке, он вынул из ее рук бокал и, торопливо поставив его на журнальный столик, привлек Кьяру к себе. От его страстного поцелуя у нее закружилась голова. Кровь застучала в висках, по телу прошла сладкая судорога, колени подгибались. Она не смогла бы воспротивиться своему порыву, даже если бы очень пожелала, – но она и не желала.

Крепко обняв Никколо за шею, Кьяра прижалась к нему всем телом, словно пытаясь слиться с ним воедино. Она забыла обо всем на свете.

Никколо привел Кьяру в свою комнату. Он не стал включать свет, – они ни на минуту не прерывали страстных объятий, лишь отчасти отвлекаясь от ласк, чтобы лихорадочно скинуть одежду.

Его обнаженное тело, освещаемое лишь лунным светом, казалось идеальным, лишенным малейшего недостатка, – мощный, мускулистый торс, узкие сильные бедра. Кьяра коснулась губами темных завитков на его выпуклой груди, провела руками по пояснице.

Он, хрипло дыша, легко приподнял ее и положил на кровать. Кьяре казалось, что тело ее плавится от его горячих поцелуев, от невозможного наслаждения, которое она испытывала. В какой-то момент Никколо вдруг отодвинулся, и девушка со страхом подумала, что он покидает ее. Но Никколо лишь достал нечто из шкафа, и тотчас же склонился над ней вновь. Будь она в здравом рассудке, возможно, его осторожность несколько остудила бы ее пыл. Но сейчас Кьяре было не до того. Она благодарно приняла его в свои объятия, всем существом погрузившись в сладкий сумрак желания.

Кьяра медленно открыла глаза. На нее с улыбкой смотрел Никколо.

– Ты задремала, – сказал он ласково, убирая влажную прядь с ее лба. – Я тоже. И немудрено: такой пыл с обеих сторон, столько энергии потрачено. Ты просто чудо, Кьяра. Такая сдержанная с виду, а в постели – просто огонь.

– Сколько сейчас времени? – Губы пересохли, и слова давались ей с трудом.

– Первый час. – Заметив, что Кьяра хочет сесть, он повелительно положил руку ей на плечо. – Расслабься, не спеши. У нас с тобой еще вся ночь впереди.

– Но тебе завтра рано вставать, будет тяжелый день, и тебе понадобится ясная голова.

– Голова меня сейчас волнует в последнюю очередь. – Никколо положил ладонь девушке на грудь, отчего по телу ее вновь пробежала дрожь. – Именно это я сейчас и испытываю, – шепнул он. – Ты возбуждаешь во мне неутолимую жажду.

Она могла ответить ему теми же словами. Они не в состоянии были оторваться друг от друга, не могли насытиться друг другом. И в этот раз наслаждение было столь же острым, как и в первый.

Лежа рядом с Никколо, щекой у него на груди, она желала только одного – чтобы эта ночь никогда не кончилась. То, что произошло между ними, было похоже на прекрасный сон, который неминуемо должен забыться в холодном свете утра.

Трезво рассуждая, она всего-навсего переспала с человеком, которого знала только два дня… С человеком, которого обманула, от которого утаила причину своего появления в его доме. Это добром не кончится.

– Мне, правда, пора идти, – проговорила она с трудом.