Родди улыбнулась мужу, но он отвел глаза в сторону. Фэлен явно избегал встречаться с ней взглядом. Это началось в Кенмаре, после того как Родди впервые проникла в его внутренний мир. Теперь Фэлен прятал от нее глаза и вел себя точно так же, как и окружающие Родди люди, которым становилось не по себе в ее присутствии.

Пытаясь скрыть свое огорчение, Родди еще сильнее прижала к груди Маклассара. Комок подкатил у нее к горлу. Родди боялась, что сейчас расплачется от жалости к себе. Поросенок взвизгнул и, освободившись из ее объятий, побежал за Фэле-ном, надеясь, что тот еще чем-нибудь угостит его. Медленно поднявшись на ноги, Родди проводила удалявшегося мужа печальным взглядом. Он направился к дому, не дожидаясь ее.

Родди уже знала, кого они встретят в доме. Она явственно ощущала тот сумбур мыслей, который царил в голове гостьи О’Коннелов. Их бурный бессвязный поток никак не вязался с царившим вокруг покоем. Не успел Фэлен подняться на крыльцо, как дверь дома распахнулась и из него выпорхнула вдовствующая графиня.

— Слава Богу! — воскликнула она и сбежала по ступеням навстречу сыну и невестке. Ее синие глаза казались огромными на худощавом лице. — Родерика, дорогая моя, как я рада видеть вас! Мне тут порассказали о таких ужасах… Я просто не могу поверить… Мы должны немедленно уехать отсюда. Фэлен, распорядись, пожалуйста, чтобы нам заложили карету. О Боже, последние новости потрясли меня до глубины души. Кто бы мог подумать, что лорд Джеффри и ваш брат участвовали в заговоре. Нам надо завтра же покинуть это ужасное место. Я знала, что все так выйдет…

У Родди закружилась голова от этого беспрерывного потока слов. Ей казалось, что монологу графини не будет конца. Однако леди Ивераг внезапно умолкла, взглянув на сына с таким видом, как будто только что заметила его.

Родди чувствовала, что графиня, несмотря на свою привязанность к Фэлену, боится его. Широко раскинув руки, она направилась к сыну, чтобы заключить его в объятия. Противоречивые эмоции леди Ивераг привели в смятение Родди. Ей было неприятно наблюдать эту сцену, и она поставила внутренний барьер между собой и свекровью, чтобы больше не читать мысли, уличающие ее в лицемерии.

— О, Фэлен, как это ужасно! — воскликнула графиня. До Родди ее голос теперь доносился как будто издалека. — Я не могу поверить, что с лордом Джеффри случилось такое несчастье. Теперь его наверняка повесят. Его предали и выследили, как дикого зверя! Он был твоим другом детства, вас многое связывало…

— Мне очень жаль, миледи, что вы приехали сюда, беспокоясь о моей безопасности, — сказала Родди, пытаясь прервать бесконечный поток слов. — Не нужно было этого делать. Вам следовало остаться в Англии.

— Родди права, — согласился Фэлен с женой, обходя мать стороной и не давая ей обнять себя. — Я знаю, как вы не любите эти края.

— Но я не могла оставить Родерику в беде! — возразила графиня, как будто не замечая холодности сына. — Я всегда была против того, чтобы ты привозил ее сюда. Это настоящее преступление, Фэлен! Да, именно преступление!

Фэлен молча прошел в дом, проигнорировав слова матери. Надув губы, леди Ивераг повернулась к Родди.

— Негодный мальчишка, — сказала она. — Не понимаю, как вы терпите его. Входите, дорогая моя. Майра О’Коннел с нетерпением ждет вас. Я здесь уже две недели, и все это время мы мучились неизвестностью. Если бы вы знали, какие страшные слухи доходили до нас…

Родди вздохнула, смирившись с тем, что ей еще какое-то время придется терпеть общество графини. Во всяком случае, Родди не могла уехать из усадьбы, не поздоровавшись с ее хозяевами. К сожалению, у нее не было известий о Дейване.

Родди рассказала О’Коннелам всю правду, не утаив и того, что Фэлен ударом кулака сбил Дейвана с ног и тот, потеряв сознание, остался лежать на мостовой в безлюдном переулке. Вопреки ее опасениям хозяева усадьбы осудили поведение своего родственника.

— Так, значит, он бросил вас, чтобы присоединиться к мятежникам?! — взревел Морис, придя в бешенство от поступка Дейвана. — Глупый щенок! Он закончит свою жизнь на эшафоте, если немедленно не вернется домой.

— Не забывай, что Дейван — О’Коннел, — суровым тоном возразила мужу Майра. В ее голосе звучали стальные нотки. — Он сам выбирает свою судьбу и отвечает за свои поступки.

— Но я не хочу, чтобы эти поступки привели его на виселицу, — мрачно заявил Морис. — Он еще слишком молод и горяч, чтобы принимать правильные решения.

— Простите меня за то, что я не смогла остановить его, — тихо промолвила Родди. Ей было искренне жаль О’Конне-лов.

— Вы ни в чем не виноваты, миледи. Вся страна сошла с ума. О Боже, этот мятеж — настоящее безумие!

Сославшись на головную боль, Родди вскоре покинула гостиную и поднялась в отведенную ей комнату. Сняв амазонку, она надела свое старое платье, накинула шаль и, выскользнув из дома через черный ход, направилась по тропе в сторону залива.

Она надеялась встретить на берегу Фиону. Образ этой таинственной женщины манил ее, словно далекая напевная мелодия, которую хотелось бесконечно долго слушать. Выйдя на берег, она сняла обувь и чулки и пошла босиком по мокрому песку, оставляя следы, которые размывала вода. Набегавшие ласковые волны лизали ее ступни. Родди полной грудью вдыхала влажный морской воздух.