Кэт села и стала смотреть кино. В конце концов, она не обязана никому ничего объяснять!

Шестью годами ранее

В тринадцать лет Кэт Харрисон оказалась на вилле на юге Франции наедине с одним из знакомых отца, сказочно популярным художником семидесяти трех лет. Отец на несколько дней уехал в Париж, а ее оставил. Считалось, что она отдыхает под присмотром друга семьи.

– Сколько тебе лет? – как-то спросил старик, глядя на нее слезящимися глазами.

– А вам сколько бы хотелось? – с вызовом отозвалась Кэт – высокая, загорелая, светловолосая девочка. Очень миленькая.

– Чем меньше, тем лучше, – усмехнулся старик, пристально ее рассматривая.

Что будет дальше, она знала, К ней начали приставать задолго до того, как ей стукнуло тринадцать. Старик протянул руку, и Кэт попятилась, но очень скоро, к собственному изумлению, обнаружила, что у него совсем другие намерения, В конце концов, она согласилась попозировать для него голышом, но запросила за оказанную честь неслыханный гонорар.

Картина имела колоссальный успех и в конце концов оказалась в залах Национальной галереи. Она называлась «На грани». Отец Кэт, прославленный скульптор Гейбл Харрисон, был в восторге. Мать, Бетани, всемирно известная фотохудожница и признанная красавица, – наоборот. Ей вообще никогда не нравилось то, что делает дочь. Это плохо! То плохо! Все плохо! Кэт ни разу не услышала от нее похвалы. Бетани Харрисон была замужем уже в пятый раз, и юная красавица рядом была ей совсем ни к чему. Если она и любила дочь, то на свой лад.

Кэт все понимала. Она всегда была старше своих лет. Ей пришлось быстро повзрослеть, поскольку родители оказались слишком заняты своей карьерой, чтобы уделять ей какое-то внимание. Никто из них строгостью не отличался, в деньгах и материальных благах у Кэт недостатка не было, зато ей катастрофически не хватало любви.

Кэт ходила в лондонскую школу. Которую частенько прогуливала. Запихивала в портфель джинсы и майку, шла к ближайшему метро, переодевалась и шаталась по киношкам в Вест-Энде. Она с жадностью потребляла все – от дешевых фильмов с подростковым жаргоном до творений Тарантино и Скорцезе.

Выглядела Кэт года на четыре старше своего возраста, поэтому она с легкостью завладевала вниманием мужчин и вскоре приобрела привычку что ни день заводить случайные знакомства. Смысл игры состоял в том, чтобы завлечь, привести в возбуждение, после чего раскрыть свой истинный возраст. Ха! Выражение ужаса на лице и поспешное бегство – это был стандартный вариант.

Мальчики-сверстники ее не интересовали. На ее взгляд, они все были тупые и неопытные. Впрочем, и в своих победах над мужчинами она никогда не доходила до конца. Нет, разве можно доверять мужчинам? Взять хоть ее собственного отца, Гейбла Харрисона, такого импозантного, с длинными седыми волосами, фривольной бородкой и распутными глазами! Сама Кэт была похожа на мать: высокая блондинка с длинными ногами. Временами ей хотелось превратиться в темноволосую коротышку итальянского типа, но… приходилось мириться с тем, что дала ей природа.

К тринадцати годам Кэт в совершенстве постигла искусство делать в сексе «все кроме». Ей с легкостью удавалось довести взрослого мужчину до безумия – подросток-нимфетка с соблазнительным телом, неутолимым любопытством и полным отсутствием желания ложиться в постель. Ощущение власти над мужчинами доставляло ей истинное наслаждение. Кэт много путешествовала. Каникулы на юге Франции, на Сардинии или Капри со знаменитыми и эксцентричными друзьями отца; сафари в Африке и поездки по Индии с многоопытной матерью и ее очередным мужем… Ох уж эта Бетани и ее мужья! Это была особая история, каждый новый оказывался моложе предыдущего. По меньшей мере, трое из них подкатывали и к Кэт. Хорошо, что она знала, как себя вести с похотливыми самцами – в особенности женатыми на ее матери.

К четырнадцати годам Кэт наскучило решительно все. Ее любимыми выражениями стали «знаю, бывала», «знаю, пробовала». Как-то раз в Нью-Йорке, гостя у отца, она познакомилась с Брэдом Кравицем, юным гением Интернета, сколотившим миллионы за ничтожно короткое время. Кэт готовилась отметить пятнадцатилетие, Брэду было двадцать два. С благословения отца и с согласия матери она стала жить с Брэдом, и вскоре он познакомил ее с чудесным миром настоящего секса и наркотиков.

Прощай, скука!

Здравствуйте, «экстази» и «спид»!

Кэт пожалела, что у нее нет с собой пакета попкорна. Джонаса небось удар хватит, если она попросит его раздобыть ей порцию.

Плохо дело. Кино оказалось увлекательное. А хорошее кино и попкорн – вещи неразрывные.

Шелби нервничала. Следить за собственным изображением на экране было сущей пыткой: она видела только недостатки. Ей то и дело хотелось закрыть глаза. Она всегда предпочитала видеть себя в натуральную величину.

С трудом заставляя себя смотреть на экран, Шелби все же была вынуждена признать, что «Исступление» производит впечатление на зал и что режиссер-постановщик Рассел Сэвидж сумел добиться от нее поистине превосходной игры. Это была без преувеличения ее лучшая работа и – самый большой шанс.