Господи! Как же она ненавидит эту желтую прессу! Только и знают, что выдумывают о ней грязные байки да приклеивают мерзкие прозвища вроде «капризной дивы». Частенько у Лолы возникало желание подать в суд, но адвокаты всякий раз отговаривали – судебное разбирательство было бы еще большей головной болью.

– Вот-вот явятся визажист с парикмахером, – сказала она, лениво потягиваясь. – Я сегодня обедаю с Мерилом в «Отель-дю-Кап».

– Мы вместе? – встрепенулся Мэтт.

– Нет, только я, – уточнила Лола.

– А я чем буду заниматься?

– Надеюсь, ты способен сам найти себе развлечение. – Она села и снова потянулась. – Мэтт, сделай мне одолжение, позвони в ресторан, закажи в номер апельсиновый сок, круассаны и кофе. На шестерых. И кстати, скоро придет Фей, так что тебе лучше одеться.

Мэтт не собирался сдаваться без боя. Эрекция и соседство красивой жены – почему бы не перепихнуться по-быстрому? Он опять начал ее гладить.

– Мэтт! – со злостью оборвала Лола. – Ты слышал, что я сказала? У нас нет времени.

От нежной влюбленной женщины, которую он несколько месяцев назад взял в жены, не осталось и следа…

Лола Санчес и в самом деле торопилась. Как приятно чувствовать себя востребованной! Она не привезла на фестиваль никакой картины, но была нарасхват. Она обожала это состояние – когда все жаждут заполучить от тебя хоть маленький кусочек. Нет ничего слаще всеобщего внимания!

Как разительно это все отличается от ее первого приезда в Канн. Просто не узнать.

Пятью годами ранее

– Детка, тебе надо поменять имя, – сказал Лу Штайнер, допивая свой капуччино.

– Зачем? – удивилась Лючия Санчес. Ее широко открытые глаза жадно впитывали все происходящее вокруг. В глубине души она была в восторге оттого, что ее привезли в такое волшебное место.

– Происхождение уж больно выпирает.

Черт! Лучше бы по доллару давали всякий раз, как напоминают ей о ее происхождении.

– Ничего я менять не буду, – упрямо заявила она.

– Здесь кто командует? – грубо оборвал Лу. – Я сказал переменить – значит, переменишь.

Что он о себе воображает?! Она ему не подружка какая-нибудь. Вот ее соседка, Синди Эрнандес, уже несколько месяцев с ним спит. Теперь, правда, по прихоти Лу ее зовут Синди Харт.

Познакомились они с ним одновременно. Лу ходил завтракать в кафе, где девушки работали официантками. Каждое утро, ровно в восемь, этот худощавый мужчина с блеклыми волосами, аккуратно зачесанными поперек черепа в расчете спрятать стремительно увеличивающуюся плешь, появлялся за столиком и делал заказ. Излюбленной формой одежды Лу был костюм в обтяжку и полосатая рубашка, а на мизинце неизменно красовался перстень с бриллиантом. Вскоре он поведал девушкам, что работает персональным менеджером, и назвал множество знаменитых имен, включая Памелу Андерсон и Кармен Электру, – он утверждал, что честь открытия обеих принадлежит ему.

Лючия считала его дешевым хвастуном, Синди же сразу уверовала, что он может помочь в карьере – особенно после того, как увидела его «Роллс-Ройс», хоть и двенадцатилетний.

Сейчас все трое были на Каннском фестивале – связей Лу хватило на то, чтобы обеспечить им скидки в дешевеньком отеле и в авиакомпании.

Перед отлетом он свозил девушек в голливудский магазин «Фредрикс» и накупил им весьма недвусмысленных платьев. После этого подсунул им на подпись контракты на десять лет, обеспечивавшие ему эксклюзивное право быть их менеджером и получать двадцать пять процентов от их будущих гонораров. Лючия категорически отказалась это подписывать. Синди согласилась. Но Лу все равно взял Лючию в Европу, поскольку две девушки смотрятся лучше, чем одна. Лу твердо рассчитывал вернуться в обойму, и у него был план – продемонстрировать девиц на приморском променаде, где всегда толкутся фотографы. По его сигналу девушки должны были начать позировать, привлекая к себе всеобщее внимание.

– И как это должно помочь нашей карьере в кино? – спросила Лючия.

– Вас заметят, – пояснил Лу. – А дальше положитесь на меня. Все будут в выигрыше.

Лючии затея не нравилась, но поскольку она никогда не бывала в Европе, то от предложения Лу трудно было отказаться.

– Тебе, по крайней мере, спать с ним не нужно, – проворчала Синди. – Я за нас обеих отдуваюсь.

– Как ты это можешь? – удивлялась Лючия. – Ему же не меньше пятидесяти, да?

– Да. Но он умеет угодить девушке, – доверительно сообщила Синди. – И не забывай, ведь это он открыл Памелу Андерсон.

– А ты и поверила?

Лючия любила подругу, но не считала Синди способной стать новой Памелой Андерсон и даже Кармен Электрой, несмотря на то что Лу заплатил за ее пластическую операцию носа и большой силиконовый бюст. Лючия знала, что в Синди нет изюминки. А у нее она есть!

Насчет перспектив прорыва в шоу-бизнес иллюзий у Лючии не было. Она ходила на бессчетные прослушивания, но пока ей удалось получить лишь две бессловесные роли прислуги. Ей предлагали, правда, роль стриптизерши в картине Стивена Сигала, но Лючия отказалась – там надо было раздеваться догола, родители ее за это выгнали бы из дома.