– Поговорим, когда исполнится, – ответил он как можно спокойнее.

– А отчего сейчас нельзя поговорить? – заверещала она. – Почему ты мне не пообещаешь?

Ну совсем как мать, никакой разницы. Удержу нет.

– Потому что сейчас не время, – терпеливо ответил он.

– А мама сказала, что можно.

Что это с Абигейль?

– Разве?

– Да, – торжествующе заявила Табита. – Она пообещала мне, что, если у меня будут хорошие отметки и она никогда не накроет меня с наркотиками или в постели с мальчишками,мне подарят «порше». Так что я решила бросить курить.

Он обалдело смотрел на свою тринадцатилетнюю дочь.

– Ты куришь?

– Все в школе курят, – она защищалась.

Интересно, а чем еще она занимается? Развилась уже здорово. Даже слишком для ее возраста.

– Посмотрим, – сказал он туманно. Ему надоели все эти родительские заботы. У него голова занята другим.

– Тебе какой-то дядька звонил, – сообщила Табита. — Спросил наш адрес.

Микки сразу же встревожился.

– Что ты хочешь сказать – он спросил наш адрес?

– А что, разве это тайна?

– Мне не нравится, когда у кого попало имеется наш адрес. Ты же знаешь, – заметил он строго.

– Да откуда мне знать, папа, – остроумно заметила она. – Будто ты мне что говоришь.

– Я говорил.

– Вечно я в этом доме все делаю не так, – обиделась Табита. – Может, мне лучше убежать? – добавила она, выплывая из комнаты.

«Ха! – подумал Микки. – Как же, как же!»

В субботу полагалось отдыхать, а он постоянно находился в стрессовом состоянии. Твою мать! Это в его-то возрасте!

Впрочем, он совсем не стар. В прекрасной физической форме, что подтверждали его подвиги на постельном фронте.

И все же стресс – враг. И поскольку его еще ожидала встреча с Эйбом Пантером и мужем Примроз в понедельник утром, напряжению предстояло расти. И значительно.

На другом конце города, в особняке Джонни Романо в парке Хэнкок, Уорнер Франклин подумала, что она умерла и попала в кинозвездный рай. Уорнер Франклин, работающая в полиции нравов, в спальне Джонни Романо – нет, это чересчур!

Он позвонил утром, едва она успела положить трубку после разговора с Микки.

– Приезжай, крошка, – промурлыкал Джонни. – Прочтем отзывы о фильме вместе.

Именно этим они и занялись.

Ладно бы, если эти отзывы были положительными. Но они оказались просто ужасными.

Джонни это не взволновало. Он равнодушно пожал плечами.

– Ну и что, крошка, – проговорил он. – Моя публика меня обожает. Я принадлежу ей. Им наплевать на то, что говорят эти критики. Ты думаешь, они знают, что сейчас происходит в мире, детка? Никоим образом. Джонни знает, что происходит в мире. Джонни выдает публике именно то, что она жаждет видеть.

Джонни обладал несколько неудобной манерой говорить о самом себе в третьем лице, но Уорнер постаралась не обращать на это внимания. Она сомневалась, что его вера в собственный фильм оправданна. Она ведь видела «Раздолбая» накануне, и, хотя Джонни там выглядел высоким, сексапильным и безусловно красивым, великим актером он точно не был. Он воплощал все, что ей хотелось видеть в мужчине, но к женщинам он относился по-свински. И фильм служил тому ярким подтверждением.

Дом заполняли приспешники Джонни. Охранники, менеджеры, агенты, друзья, доброжелатели. И все же он предпочел остаться с ней. Это ей ужасно льстило.

– Пошли-ка, детка, побудем немного наедине, – предложил он. И они удалились в его спальню, где наконец остались одни.

В постели он напоминал разъяренного быка. По сравнению с ним Микки Столли выглядел новичком.

Секс с более молодым мужчиной оказался откровением. Уорнер уже подзабыла, какое это может быть удовольствие. С Микки она никакого удовольствия не получала, хотя, разумеется, уверяла его в обратном. Микки не умел расслабляться. К половому акту он относился как к трудному теннисному матчу, в котором обязательно должен хорошо проявить себя, чтобы избежать наказания.

Секс с Джонни Романо совсем другой. Он много смеялся и все время шептал ей в ухо:

– Детка, детка, детка.

Что касалось Уорнер, он мог называть ее как ему заблагорассудится. Он – ее любимая кинозвезда, и теперь сбылись ее самые сокровенные мечты. Тощая Уорнер Франклин сейчас будет по второму заходу заниматься любовью с Джонни Романо. Она обожала Голливуд!

Джонни лежал в полной боевой готовности, раскинув ноги.

– Ты действительно работаешь в полиции, детка? – спросил он, машинально поглаживая сам себя.