Я встал. После бутылки коньяка, которую мы прикончили под его рассказ, ноги держали меня плохо.

–  А другого выхода нет?

Он покачал головой.

Повернувшись, я в последний раз посмотрел на фреску, поскольку знал: больше сюда не вернусь. Бобби тоже на нее уставился.

–  Знаешь, - сказал он, - готов поспорить, ты всегда думал, что малый в лодке пытается попасть на остров, да?

–  Ага.

–  Правда в том, что все эти годы он пытается сбежать. Эти красотки кажутся тебе женщинами, но сосчитай их. Их столько же, сколько фигур на доске.

–  Надеюсь, у него получится, - сказал я и пожал Бобби руку.

Выйдя из "Тропиков", я постоял немного на тротуаре. Ночь выдалась холодной, и я вспомнил, что до осени осталась всего неделя. Подняв воротник, я пошел к дому, безуспешно вызывая в памяти тепло нарисованного рая. Но думать мог лишь о своем старике, который сидит в качалке и улыбается, как Будда, а мир, который он знал, медленно исчезает.

Когда я свернул с Хайби-лейн к своему кварталу и уже почти подошел к дому, где-то в отдалении раздался выстрел.

Перевела с английского

Анна КОМАРИНЕЦ