Пусть увольняет, думала Ариэл, выходя из кабинета Пенроуза с гордо поднятой головой, и эта идея показалась ей не такой уж и страшной. Ее финансовое положение немного улучшилось, но главное — изменилась она сама. Уж коли ей удавалось справляться с маленькими чудовищами, для которых предназначена школа Пенроуза, вести его запутанные дела и выносить выходки лорда-дикаря — сейчас ей все по плечу.

Возможно, лорд Каслтон даст рекомендации, а если нет, то она обойдется без них. Она умеет шить, печь хлеб, ухаживать за садом. Она готова взяться за любую работу, готова делать все, за исключением одного: никогда больше не будет подавлять свою гордость в попытке привлечь к себе внимание мужчины, к которому не лежит сердце.

Стычка с Пенроузом немного взбодрила Ариэл, и она решила безотлагательно заняться делами. Прежде всего надо зайти в клуб, посещаемый отцом, и заплатить все его долги.

Была середина утра, и члены клуба еще не появились.

Управляющий мистер Хатчинз пригласил ее в столовую, где несколько молодых официантов накрывали столы для ленча. Пока управляющий листал страницы долговой книги, Ариэл с интересом разглядывала отделанную темными панелями комнату, где ее отец проводил за картами все свои вечера.

Бодрый голос управляющего оторвал Ариэл от горьких мыслей.

— Все правильно, — сказал он, поправляя очки на своем орлином носу. У него были седые волосы и большие залысины. — Я был в этом абсолютно уверен, но решил еще раз проверить себя. У вашего отца нет ни единого долга, мисс Холлидей. Они все оплачены.

— Но это невозможно, — ответила Ариэл. — Пожалуйста, проверьте еще раз.

— Я уже проверил дважды. Смотрите сами. В правой колонке указано, что все долги выплачены.

Ариэл посмотрела туда, куда управляющий указывал пальцем. Ошибки не было: напротив фамилии отца проставлены суммы, указывающие, что оплата произведена. Мать не смогла бы оплатить и тысячной доли долга. Случайно ее взгляд упал на линию, подведенную под колонкой цифр.

— Здесь что-то не так, — сказала Ариэл. — Согласно вашей записи долг оплачен на два месяца вперед, когда новых долгов не было и в помине.

— Совершенно верно. Вот почему я все так хорошо запомнил. Такой метод оплаты необычен. Джентльмен, который оплатил долги вашего отца, просил представить ему полный отчет и за прошедший, и за текущий периоды и все оплатил.

— Как странно, — заметила Ариэл. Она оторвала взгляд от книги, осененная внезапной догадкой. — Как звали этого джентльмена?

— Мне очень жаль, но я не имею права называть его имени. — Увидев встревоженный взгляд Ариэл, управляющий, понизив голос, добавил: — Его светлость дали мне ясно понять, что они желают остаться анонимом, а это не тот джентльмен, с которым я мог бы поссориться.

Ариэл еще раз заглянула в долговую книгу и увидела дату, когда долги были оплачены.

— Я вас прекрасно понимаю, — ответила она, поднимаясь. — Спасибо за оказанную помощь.

Итак, Леон оплатил долги ее отца, думала она, направляясь к экипажу, ожидавшему на улице. Оплатил сполна и даже авансом. Согласно клубным записям — накануне их отъезда в Рестомел. Она вспомнила, как ждала его далеко за полночь, обвиняя во всех смертных грехах, а в это время он занимался долгами ее отца, человека, с которым не был даже знаком. Леон стал их таинственным благодетелем. Но почему? Этого она понять не могла.

Почему Леон при первой же возможности покинуть дом отправился искать в чужом ему городе клуб ее отца и выложил значительную сумму, чтобы помочь ей и ее семье? Он ведь прекрасно знал, что никогда не получит их обратно. У них нет никаких сбережений, да и вряд ли когда-нибудь будут.

Почему? Снова и снова задавала себе Ариэл один и тот же вопрос. Уставшая, чтобы заниматься другими делами, Ариэл приказала кучеру везти ее к дому родителей. По дороге она продолжала размышлять над поступком Леона. Может быть, это просто акт милосердия? Или он надеялся получить что-то взамен? Может, он решил использовать ее в своей мести? Но если бы это было так, то он не держал бы все в секрете, а тысячу раз напомнил бы ей, что она его должница. Он держал язык за зубами даже тогда, когда они ругались в их последний день в Рестомеле, и был вне себя от ярости, раскрывая ей правду о себе.

Тогда почему?

Внезапно Ариэл бросило в жар, у нее вспотели даже ладони. А что, если он действовал от чистого сердца? Если это так, то и его предложение взять ее в жены исходило от чистого сердца. Желание бабушки видеть его женатым здесь совершенно ни при чем. Леон не тот человек, которого можно заставить делать что-либо против его воли. Он действовал из чистых побуждений. Он привязался к ней, и она была ему небезразлична. Как же, наверное, она оскорбила его своим отказом!

Как она могла быть такой слепой? Ариэл сейчас понимала, что у Леона могла быть одна причина позаботиться о дальнейшей ее судьбе: он ее любит, возможно, сам того не сознавая, но любит.

Экипаж подъехал к дому, ее сердце затрепетало от радости. Во дворе стояла черная с золотом карета, на дверцах которой был ясно виден герб маркизов Сейдж.

Леон.

Ариэл выскочила из экипажа и бросилась к дому, уверенная, что найдет там Леона. Она не смогла скрыть разочарования, когда увидела в гостиной ожидающих ее вдовствующую леди Сейдж и лорда Каслтона.

— Куда вы подевались, моя дорогая девочка! — воскликнула вдова, как только Ариэл появилась в дверях. У ног величественной дамы сидели обе ее собаки. — Ваш директор сказал нам, что вы появитесь дома, и мы приехали сюда поговорить с вами.