– Я знаю, последние две ночи ты не прикасался ко мне из-за кошмаров, но, пожалуйста, не делай больше этого, иначе я буду настаивать на немедленной поездке на Окракок. Скоро, очень скоро мы отыщем сокровище Черной Бороды. Только подумай, драгоценности, горы драгоценностей, и все они будут наши. Тогда мы так разбогатеем, что скупим весь Мэриленд.

Она захихикала, и Джеймс улыбнулся жене.

– Мне нравится, как ты хихикаешь. Смейся почаще.

– Хорошо. Джеймс, а как быть с нашими матерями?

– Не обращать на них внимания.

– Твоя мать всем говорит ужасные вещи, а потом выкручивается, чтобы никто не понял, какую гадость она сказала?

– Нет, только некоторым людям. Когда мы приехали в Чейз-парк после свадьбы Маркуса и Дачесс, она использовала этот прием, чтобы изводить Дачесс. Но как-то Дачесс отплатила ей тем же. С тех пор мать притихла.

Джеймс вздохнул, но тут же насторожился и застыл, словно сеттер, почуявший фазана. Руки Джесси погладили его спину, поползли ниже, ласкающе провели по ягодицам. Джеймс снова наполнил ее. Пальцы Джесси проникли между его бедер, и Джеймсу показалось, что сейчас он испустит дух.

– Ты понимаешь, что делаешь?

– Надеюсь, Джеймс, надеюсь. О, да ты, кажется, тоже увеличиваешься в размерах.

– Из чистой необходимости, женушка.

– Знаешь, существует еще одна тайна.

Джеймс, измученный до такой степени, что почти не мог дышать, уставился на жену. Ему хотелось лишь одного – свалиться и заснуть, но он продолжал нависать над Джесси, опираясь на локти. Чуть раньше он едва не раздавил жену, но она не жаловалась. Только теперь в ее глазах светилось возбуждение, сменившее, к несчастью, затуманенный удовлетворенный взгляд.

«Женщины, – думал Джеймс, тряся головой, чтобы не заснуть, – так отличаются от мужчин! Сейчас она должна шептать мне любовные слова, тереться о мое вспотевшее тело, а потом заснуть, если даже моя напрягшаяся плоть снова затвердеет в ней».

Но Джесси и не думала спать, словно бесконечное наслаждение неожиданно придало ей новые силы. Сам Джеймс сейчас, кажется, смог бы проспать не меньше недели.

– Что за тайна?

На самом деле ему было совершенно все равно. Он просто не мог больше бодрствовать. Джеймс оторвался от жены, рухнул рядом и привлек ее к себе.

– Какая тайна? – снова спросил он, пытаясь вспомнить, когда в последний раз был таким блаженно довольным, в таком согласии с окружающим миром.

И причиной этих прекрасных ощущений была Джесси Уорфилд. Бывшая соплячка. Удивительно.

– О, мне очень жаль, я забыла, о чем думала. Мыслями я все время обращалась к тому, как это восхитительно, Джеймс, когда ты выскальзываешь из меня, а я трепещу от восторга.

– Помолчи, Джесси. Я на краю гибели. Какая тайна?

– Ты слышал об исчезнувшей колонии на острове Роанок?

– Конечно. Сэр Уолтер Рейли, судовладелец, финансировал экспедицию. Он доставлял колонистов на Аутер-Бэнкс, а именно на остров Роанок, где-то в конце XVI века.

– Да, в 1587 году. Там жили около сотни переселенцев из Англии, включая женщин и детей. Собственно говоря, первым ребенком, рожденным на американской земле, была Вирджиния Дэйр, внучка Джона Уайта, главы колонии. Когда сэру Уолтеру пришло время покидать остров, колонисты попросили Джона Уайта вернуться в Англию, пополнить припасы и напомнить правительству об их существовании. Однако в 1588 году Испания напала на Англию, и ни один корабль больше не посетил остров Роанок. Уайт смог вернуться туда только в 1590 году. Он и его люди высадились на сушу, но не обнаружили ни одного человека. Ни следа. Ни единой души. Массовых убийств явно не произошло – ни костей, ни скелетов, ни развалин, ни сожженных домов. Колонисты просто растворились в воздухе. С тех пор их исчезновение оставалось тайной. Многие пытались разгадать ее и выдвигали самые невероятные теории.

– К чему ты клонишь, Джесси?

– Я. Именно я ее разгадала.

– Что?!

– Но... не до конца... и все же обязательно ее разгадаю, и для этого мне не придется изучать прошлое этих несчастных. Просто дочитаю до конца дневник Валентины, кажется, так ее звали, хотя я в этом не уверена. Впрочем, она называет себя именно так. Фамилии не указывает. Только сначала нужно разыскать эти дневники.

– Что за Валентина, черт побери? Откуда ты взяла это дурацкое имя?

– Она была одной из колонисток. И к тому же прабабкой Черной Бороды. Да-да, ты не ослышался. Очевидно, от нее он перенял привычку вести дневники. Но если Валентина выжила, значит, и остальные колонисты тоже. Когда мы найдем ее дневники, я узнаю, что произошло с колонистами. Я забыла о ней, точно так же как забыла о Черной Бороде. Ее записи не помогут нам отыскать сокровище Черной Бороды. Но я смогу разрешить тайну острова Роанок. Подумай, Джеймс, как это волнующе!

– Даже не верится. Чересчур много любви, Джесси, чересчур много любви. Ты переутомилась. И не можешь мыслить ясно, особенно если будешь продолжать цепляться за какую-то древнюю, давно усопшую прабабку Черной Бороды. Просто ты хочешь, чтобы я снова начал ласкать твое нежное тело, вошел в тебя и заставил стонать и вопить.

– Что ж... наверное, ты прав.

Негодная девчонка стиснула его уже восставшую плоть, и Джеймс едва не взвился с постели.

– Немедленно перестань или раскаешься.