– Но как же… – возмутилась я.

– Если это миссис Тарталья, я хочу ее видеть, – крикнул из своей комнаты Дэвид.

– Нет, она не может сейчас. Она очень занята, – ответила ему миссис Гаусс.

– Пришли ее ко мне, – раздался повелительно-сердитый голос Дэвида.

Миссис Гаусс попыталась подвинуть меня к двери, но я вдруг разозлилась и, обойдя ее сбоку, кинулась в комнату Дэвида.

Дэвид сидел в своем кресле, увидев меня, он воскликнул:

– А, миссис Тарталья! Я так и думал.

Миссис Гаусс подошла и стала в дверях.

– Все в порядке, ма, – сказал Дэвид. – Из тебя враль – никакой. Ступай в кухню и выпей стаканчик винца. Это тебя подбодрит.

Она стрельнула в меня сердитым взглядом и оставила нас одних.

– Прости, дорогая, – сказал Дэвид. – Не расстраивайся. Ей кажется, что она тебя не пускала для моего же блага. В воскресенье у меня была тяжелая депрессия, и поскольку это случилось после твоего ухода, она обвинила во всем тебя. Прости, что она была с тобой груба. И не суди ее слишком строго.

– Мне не надо бы приходить, – сказала я. – Только…

Дэвид захлопнул книжку, которую читал, и положил ее на столик рядом с креслом.

– Она любит меня слишком сильно. Хочет защитить меня, – проговорил он. – Никак не может взять в толк, что в защите я нуждаюсь меньше всего. Я рад твоему приходу, Камилла. Мне это на пользу. Я не впаду в тоску. Прошлый раз это случилось не из-за тебя. Я, я сам и еще раз я – самое паршивое трио, какое можно себе представить.

Он внимательно посмотрел на меня.

– Что случилось? Она тебя напугала?

– Нет, – сказала я. – Дело не в этом.

– Но что-то тебя расстроило. Что именно?

– Это… – начала я, но не смогла говорить. Я не могла сказать ему, что Фрэнк уехал, не попрощавшись со мной, не сказав мне ни слова, ни слова.

– Расстроилась, что Фрэнк уехал? – сказал он. – Плохо, конечно. Но это было неизбежно. Не так важно, что он уехал в Цинциннати. Плохо, что Билл и Мона расстались. Фрэнк забегал на минуточку утром проститься. Все это неожиданно, правда?

– Да, – пробормотала я.

Должно быть, я выглядела так, как будто Дэвид меня ударил, потому что он спросил очень мягко:

– Камилла, разве Фрэнк не попрощался с тобой?

– Нет.

Дэвид потянулся, взял меня за руку, а я рухнула на колени возле его кресла, потому что меня не держали ноги. Он потянул меня к себе, и голова моя прижалась к его твердой груди. Он сказал ласковым голосом:

– Камилла, не суди Фрэнка. Все время от времени совершают необъяснимые поступки. Не объяснимые даже самим себе. Фрэнк никогда не причинил бы тебе боль намеренно.

Но я поняла, что бы Дэвид ни сказал, это не сможет меня утешить.

Дэвид вздохнул:

– Чем я могу тебе помочь, а, Камилла?

Я покачала головой и встала на ноги.

– Ты понемногу успокоишься. Ты это знаешь, Камилла?

– Нет, – ответила я.

– Ты сейчас и не хочешь успокаиваться, – сказал Дэвид. – Верно? Но мало-помалу это пройдет.

– Мне надо идти, – сказала я.

– Куда ты пойдешь?

– Не знаю. Куда-нибудь. Пойду поброжу.

– Камилла, – сказал Дэвид, хватая меня за руку и притягивая к себе. – Фрэнк был у тебя первым, ведь так? Поверь мне, поверь мне, так лучше – без горечи. Было все красиво, у тебя и Фрэнка. Это кончилось, не по твоей и не по его вине, так что это навсегда останется с тобой. Никто этого у тебя не сможет отнять.

«Но горечь есть, – подумала я. – Есть горечь. Фрэнк уехал и не попрощался со мной. Не подумал обо мне».

– Когда кто-то из любящих пытается свести на нет то прекрасное, что было, тогда ты все теряешь. Но то, что было между вами с вами, и останется, даже если вы больше и не встретитесь. Если вы не встретитесь, оно даже усилится.

– До свидания, – сказала я.

Дэвид снова вздохнул.

– Хорошо, дорогая. Знаю, ты меня сейчас не слышишь. Приходи как-нибудь навестить старого дядюшку Дэвида, ладно?

– Да, – сказала я, хотя знала, что мне это всегда будет причинять боль, потому что Дэвид был как бы частью Фрэнка. Все было действительно так, как сказал Дэвид, между мной и Фрэнком, а вот теперь, уехав и не попрощавшись, Фрэнк все разрушил. Единственно, чего мне сейчас хотелось, это забыть его. Хотя я знала, что это невозможно. Теперь я даже радовалась, что меня отправляют в пансион.

Я пошла в музыкальный магазин Стефановских, но там возле прилавка ожидали несколько покупателей. Миссис Стефановски извинилась перед мужчиной в жокейской фуражке и поспешила ко мне навстречу.