Удар был неожиданным. Удар ниже пояса. Удар в спину. Удар из-за угла. Западник впервые растерялся. В течение нескольких дней он был в состоянии полного отупения и окаменения. Но до инфаркта на этот раз не дошло, так как он ещё не успел как следует оправиться от первого инфаркта. Тут есть какая-то странная закономерность, ещё не открытая медициной. Подобно тому, как советский аппарат власти отмирает путём укрепления, работники этого аппарата тяжело заболевают и умирают путём выздоровления от прежних болезней и укрепления здоровья.

Все эти дни его преследовало видение Социолога.

«Болван, — звучал в его мозгу голос Социолога, — теперь ты на своей шкуре ощутишь действие Великого Закона Истории: чем разумнее задуманная реформа, тем ожесточённее и глупее общество сопротивляется её осуществлению».

Кнопка снилась ему теперь каждую ночь, причём по нескольку раз. То в образе домработницы-осведомительницы КГБ. То в образе Соперника. А на этот раз она приснилась ему в собственном величии. Огромная, высотой повыше колокольни Ивана Великого. И очень похожая на неё. Это прекрасно. После войны Кнопка будет установлена в Кремле рядом с Царь-пушкой и Царь-колоколом. Это будет Царь-Кнопка. И все иностранцы будут поражаться этой самой Великой Кнопке в истории. И никто, конечно, не вспомнит о том, что эта Кнопка ни разу не была нажата, но что именно в этом и была её устрашающая сила.

От Кнопки тянулись толстые провода во все высшие учреждения страны, из последних — в учреждения пониже. И так вплоть до рядовых граждан. И было очевидно, что стоит Кнопку нажать, как весь механизм страны ощетинится ракетами и штыками. Только вот как такую Великую Кнопку нажать? Надо же вверх забраться. А лестницы нет. И какой палец для этого нужен?!

— Нужно соединить в один Великий Палец все пальцы всех членов ЦК и КГБ, чтобы такую махину нажать до конца, — услышал он голос Соперника. — А ты, червяк, один вознамерился! Да мы тебя за такие поползновения к ногтю! К ногтю! К ногтю-ю-ю-ю!! И некролог на тебя будет второй... нет, третьей категории! А не то — совсем без некролога подохнешь! Без некролога! Без некролога!!

Идея Великой Кнопки уже носилась в воздухе вместе с прочими великими идеями. В половине писем трудящихся, приходящих в ЦК, КГБ и прочие Учреждения власти, говорилось о Кнопке. И все трудящиеся единодушно настаивали на том, что такая Кнопка нужна в каждом советском учреждении, чтобы советский народ смог опередить американцев и нажать Кнопку раньше этих агрессоров и поджигателей новой мировой войны. Некоторые трудящиеся предложили установить Кнопки в каждой квартире наподобие центрального отопления, газовых плит и холодильников. Трудящиеся Энской области выступили с почином догнать и перегнать США по числу кнопок на душу населения. Зачем, спрашивается, несколько кнопок на одну душу населения? Очень просто: одну кнопку нажимать по рабочим дням, другую — по праздничным. У американцев будет по два автомобиля на человека, а у нас — по две кнопки. Нажмём одну кнопку — бах! — и нет у американца одного автомобиля. Нажмём другую — бабах! — и другого автомобиля у американца нету. Нажмём третью — бах! — и самого американца нету. Вот смеху-то будет! Животики от смеха надорвёшь.

Агент, сменивший Немца, работал плохо. Пришлось дать ему помощника. После этого дела пошли ещё хуже. Положение с агентурой в Западной Германии вообще в последнее время стало вызывать тревогу у Западника. Недобросовестность, жульничество, корыстолюбие и аналогичные качества массового советского человека стали разъедать и непрофессиональную агентурную сеть. Чтобы бороться с этим, надо создавать ещё одну агентуру, контролирующую первую. А где гарантии, что они совместно не будут делать то же самое с удвоенной силой? Очевидно, надо в корне менять сами организационные принципы агентурной работы. Но это легко сказать, да не так-то просто сделать. До тех пор, пока не начнутся крупные провалы, о реорганизации агентуры и думать нечего. А когда до этого дойдёт, вину за все свалят на него, на Западника. Так что лучше помалкивать. Лучше самому стать таким же халтурщиком и жуликом, как и все. Надо представить в отчётах начальству работу своего ведомства в наилучшем свете и найти словесное оправдание «отдельным недостаткам». Не он первый, не он последний. Если Генсек выживет, то и он будет маскировать провалы в своей реформаторской деятельности хорошо составленными отчётами. А когда кризисная ситуация в руководстве минет, вот тогда...

А что тогда? Сколько эта ситуация протянется? Что принципиально изменится? Допустим, Генсек скоро умрёт. Кто придёт на его место? Горбачёв? Романов? Ни тот, ни другой. Они-то, аппаратчики, хорошо знают ситуацию в руководстве. Романов хочет не столько сам стать Генсеком, сколько помешать Горбачёву. Потому он подставит Горбачёву ножку, и на место Андропова придёт старый маразматик Черненко. Он долго не протянет. Но всё-таки протянет не меньше года. И этого года достаточно, чтобы напакостить ему, Западнику. Черненко ненавидит его. Горбачёв тоже не очень-то любит, но всё-таки у него есть какое-то чувство ответственности. Он... Хотя не стоит строить иллюзий. Если уж самый близкий друг Андропов готов пожертвовать им, Западником, то совсем чужой ему Горбачёв может это сделать тем более. Короче говоря, надо рассчитывать на себя, и только на себя.

Но нет худа без добра. В этой аморальной ситуации с агентурой есть свой плюс. Кое-кто из руководства и аппарата проворачивает через агентуру тёмные махинации. У него, у Западника, есть данные, что и Соперник имеет к этому касательство. Это хорошо! Не надо Только торопиться с этим. Надо дать ему как следует завязнуть, собрать материалы и одним ударом затем Убрать его с дороги. Что поделаешь, такова жизнь. Не он первый, не он последний.

Наконец-то ему доставили из Германии рукописи Социолога. Вид рукописей разочаровал его. Он ожидал целый контейнер бумаг, а получил небольшую пачку. Агенты сообщили, что операция по похищению рукописей была трудной и стоила больших денег. На самом же деле они заполучили рукописи без всякого труда и даром. Хозяин квартиры, которую снимал Социолог, выбросил их в мусорный контейнер вместе с прочим жалким скарбом Социолога после того, как выяснилось, что никаких наследников у того не оказалось. Агент, наблюдавший за домом, на всякий случай прихватил небольшую часть выброшенных бумаг. Потом преемник Немца просто забыл о них. Лишь после многократных напоминаний он переслал их прямо в Советское посольство в Бонне. Непростительная халатность! Никаких следов теоретических работ, на которые рассчитывал Западник, в рукописях Социолога не оказалось. Не исключено, что западные секретные службы отнеслись к мыслям Социолога более серьёзно, чем в Москве.