– Зря надеешься, Софи. Такие негодяи, как Барнз, совершенным образом изменяют свою внешность, если и решаются вновь посетить наши края.

– Может, так оно и есть, но, по крайней мере, люди в других местах, где высаживаются эмигранты, были бы уже предупреждены.

– Ты что, думаешь, эмигранты не становились жертвами преступников еще задолго до того, как ты сошла на английский берег? Поскольку беженцев высаживают по всему южному побережью, подобные преступления будут всегда, в независимости от мер предосторожности, предпринятых властями.

– Думаю, что, к несчастью, это так, и наши с Антуаном знакомые на сассекской ферме также не разделяли моего оптимизма в этом вопросе, но я все же хочу, чтобы Барнзов покарала суровая рука закона!

– Само собой, и я тебя прекрасно понимаю, но не хотелось бы, чтобы посторонние ходили в мой дом тебя допрашивать, – с расстроенным видом Клара положила подле себя на скатерть вилку и нож. – Я всегда старалась ни в чем не быть замешанной. Для меня это будет большой позор, да и соседи начнут пересуды, не дай Бог, у моих дверей кто-нибудь заметит стражей правопорядка.

– Но я собираюсь пойти к ним, а не они сюда.

Клара лишь головой покачала, а щеки ее от возбуждения заметно покраснели.

– Ты, похоже, не понимаешь, что как только вор, отвечающий твоему описанию, будет арестован, за тобою обязательно придут, чтобы ты его опознала. Так что, если ты собралась к блюстителям порядка, я вынуждена буду просить тебя покинуть мой дом.

Софи была в отчаянии.

– Не говори так, Клара! Ты знаешь, как счастливы мы здесь с Антуаном. У мальчика наконец появилась возможность вести нормальный образ жизни. Я не хочу, чтобы он снова скитался со мною по пыльным дорогам.

– И я не хочу, чтобы вы уезжали, – спокойно произнесла Клара, но в лице ее по-прежнему сквозила непоколебимая решимость. – Но ты должна сама сделать выбор.

Софи была вне себя, она должна была заботиться о благополучии Антуана, что в итоге и толкнуло ее на компромисс.

– Даю слово, что у тебя никогда не будет неприятностей из-за меня, но я оставлю за собою право найти средства, чтобы покарать этих негодяев и без твоей помощи.

Несколько мгновений Клара медлила, словно взвешивала все за и против, после чего согласно кивнула.

– Ты слишком честна, чтобы дать обещание, которое не сдержишь. Можешь оставаться. Поверь, я этому очень рада.

И после этого они премило улыбнулись друг другу и вздохнули с облегчением. Случившаяся между ними размолвка нисколько не отразилась на их дружбе. И тем не менее случай этот запал в память Софи. Всю ночь она не смыкала глаз в раздумьях о том, что ей вскоре опять придется скитаться. Шум морских волн, казалось, нашептывал ей кошмары, и Софи вскрикивала во сне, просыпаясь в холодном поту. К счастью, Клара, спавшая в противоположном конце дома, никогда ее не слышала, и лишь чудовищной силы шторм смог бы разбудить спавших в соседней комнате детей.

– А есть ли на этой части побережья какие-нибудь подземные гроты? – спросила она как-то за завтраком Клару.

– Само собой. Но тут, в Брайтоне, я сроду про такие не слыхала. А почему ты спрашиваешь?

– По ночам во время прилива я то и дело слышу какой-то отдающих эхом рокот, будто бы море плещется где-то под землей.

– В старых домах полно странных звуков, – Клара подлила Софи чаю. – Думаю, я так уж к ним привыкла, что уже совсем ничего не замечаю.

Мадемуазель Делькур вполне удовлетворило подобное объяснение. Все же она чувствовала, что понадобится еще некоторое время, прежде чем она привыкнет ко всем новым для нее звукам и обычаям.

Но в отношении иных звуков ошибки быть не могло. Шепот Клары и недовольный бас ее ночного визитера слышались на противоположной стороне дома каждую ночь и стихали лишь где-то к утру.

Клара вскоре исполнила свое обещание научить Софи и Антуана плавать. Она учила мальчика, когда около купальных машин не было желающих окунуться б море, а в отношении Софи приходилось подстраиваться под ее рабочий график.

Порою они ходили с Кларой на море ранним утром. Вода, как правило, была холодной, но Софи не обращала на это внимания, сразу же отдаваясь во власть волн. Так что Кларе никогда не приходилось окунать ее насильно. Девушка быстро научилась держаться на воде, и когда по близости никого не было, предпочитала плавать в своей нижней шелковой сорочке, а не надевать неудобный купальный костюм.

Когда Софи возвращалась домой поздно, она часто купалась в море одна. Если день выдавался теплым и солнечным и вода была теплой, она снимала с себя даже нижнюю сорочку и, оставив одежду на камнях, наслаждалась купанием совершенно обнаженной.

При первой же возможности Софи пошла в библиотеку Св. Фомы, находившуюся в районе Стайни, чтобы выяснить, нет ли в книге посетителей имени Генриетты. С самого начала она решила не искать своей подруги до тех пор, пока не найдет себе работу и жилище, так как не хотела, чтобы Генриетта чувствовала себя обязанной помогать ей. Из слов Клары следовало, что все новоприбывшие должны были вносить особый взнос за право включить свои имена в книгу особо почетных посетителей, к тому же это обязательно должны быть известные и уважаемые люди. Как и в облюбованном шикарной публикой Бате [3] , в Брайтоне имелся свой церемониймейстер, управляющий всеми общественными мероприятиями, вечерами и танцами. В обязанности его входило смотреть за тем, чтобы все те, чьи имена занесены в подобную книгу, обязательно получили официальное с золоченой виньеткой приглашение.