Но Эймиас не спешил праздновать успех. Осталось самое главное — забрать Эмбер и бежать отсюда. Значительная часть пути к побережью проходила через владения графа. А потом нужно будет погрузиться на корабль, чтобы переправиться через пролив. Но если Эймиас чему и научился за годы преступлений и наказания, так это тому, как избегать мыслей о препятствиях и сосредотачиваться на том, что нужно сделать.

Судя по расположению окон, комната Эмбер была третьей по левой стороне коридора. Крадучись, Эймиас приблизился к ее двери, взялся за дверную ручку и повернул ее. Та не поддалась. Дверь, как и следовало ожидать, оказалась запертой. Безмолвно проклиная ублюдка, которому пришло в голову запирать двери в доме, полном слуг и охранников, Эймиас сунул руку в карман и извлек оттуда небольшой заостренный инструмент. Вставив его в замочную скважину, он пошевелил кистью, пока не услышал тихий, но отчетливый щелчок, затем вытащил отмычку и убрал ее в карман.

Выпрямившись, он тихо приоткрыл дверь и шагнул внутрь.

Эмбер вскочила с кресла, на котором сидела, и уставилась на него, разинув рот. Лицо ее было белым от страха, но от этого не менее прекрасным. Волосы были распущены и падали на плечи, как в тот день, когда они виделись в последний раз. На бледных щеках виднелись следы недавних слез. Она молча взирала на него, затем схватилась за горло. Ее розовые губы приоткрылись.

Эймиас рванулся вперед и зажал ее рот затянутой в перчатку рукой.

— Ты ведь хотела закричать, — шепнул он. — Верно? Она кивнула, не сводя с него изумленного взгляда.

— Нельзя.

Эмбер снова кивнула.

— Могу я теперь убрать руку? — прошептал он, почти касаясь губами ее уха, и глубоко вздохнул, наслаждаясь исходившим от нее благоуханием.

Она снова кивнула.

Эймиас убрал руку, и Эмбер упала в его объятия, уткнувшись лицом в его шею.

— Я думала, ты не приедешь, — еле слышно произнесла она. — И что мы больше никогда не увидимся. —

Она испустила долгий прерывистый вздох. Затем отстранилась, сверкнув глазами. — Как ты мог так рисковать собой? — поинтересовалась она яростным шепотом. — Уходи сейчас же. Тебе нельзя оставаться здесь.

— Я и не собираюсь, — отозвался он.

— О, — растерянно произнесла она.

Это было больше, чем Эймиас мог выдержать. Он заключил ее в объятия и поцеловал. Эмбер откликнулась с таким отчаянием и пылом, что он забыл, где находится и что здесь делает.

Но ненадолго.

— Сейчас не до этого, — сказал он, держа ее на расстоянии вытянутых рук, подальше от соблазна. — Надо спешить. Ты готова?

— Нет, — печально отозвалась она. — Я хочу сказать, что готова, но не могу. Если меня поймают, для меня ничего не изменится. Но если они схватят тебя, граф позаботится о том, чтобы упечь тебя в тюрьму. Я этого не вынесу. Французская тюрьма хуже всего, с чем тебе приходилось сталкиваться.

Эймиас натянуто улыбнулся.

— Для меня любая тюрьма ужасна, именно поэтому я не намерен попадаться.

Эмбер скорбно покачала головой.

— Послушай, — сказал он, крепко сжав ее плечи. — Я никогда бы не взял тебя с собой, если бы опасался, что меня поймают. Как я смогу быть полезен тебе, сидя в заключении?

Эймиас выпустил ее из рук и огляделся. Схватив со стула плащ Эмбер, он набросил его ей на плечи, натянул на голову капюшон и завязал тесемки у ворота, не переставая говорить:

— Впрочем, ты права в одном: французские тюрьмы — настоящий ад. Если у них не хватает еды для честных людей, то можно представить себе, как они кормят заключенных. Так что мы постараемся не связываться с французским правосудием. Но для этого нужно убраться подальше отсюда. Неужели я проделал весь этот путь только для того, чтобы ты отправила меня назад?

Посерьезнев, он заправил под капюшон прядь ее ярких волос и взял ее за руки.

— Пойдешь со мной? — спросил он. — Я имею в виду сейчас. Об остальном поговорим позже, после того как я попрошу у тебя прощения. А сейчас нужно уносить ноги. Я расчистил дорогу, но, боюсь, ненадолго. Ты идешь?

Эмбер отвернулась, и Эймиас отпустил ее руки, ощутив тяжесть на сердце.

Но она всего лишь нагнулась, подняла саквояж, который упаковала заранее, и повернулась к нему.

— Пойдем, — сказала она.

Они вышли из комнаты и поспешили к лестнице, задержавшись возле лакея, который лежал на полу связанный, с кляпом во рту.

— Он жив, — шепнул Эймиас ей на ухо. — А теперь слушай внимательно. Возьми меня за руку и не отпускай. Нам придется передвигаться очень быстро, и, если ты поскользнешься, я не дам тебе упасть. Ни о чем не думай, просто следуй за мной. Когда выберемся из дома, побежим вдоль подъездной аллеи. На нее нельзя ступать, потому что скрип ракушек под ногами может привлечь внимание, а при такой луне нас легко заметить. Нужно добраться до рощи у дороги. Там привязаны лошади. Готова?