— Теперь, благородный Вадимир, вы знаете всё о проклятии, преследующем наш род, — сказал хозяин замка, — и если вы решите нас покинуть, я не брошу вам в спину упрека.

— Я остаюсь.

В ответ на мои слова старый Гийом и отец Жильбер переглянулись. Судя по всему, они высоко оценили мою беспримерную храбрость, но усомнились в моих умственных способностях.

— Как зовут вашу дочь, благородный Гийом?

— Ее зовут Маргарита.

— За прекрасную Маргариту и ее долгую счастливую жизнь!

После того как мы осушили кубки, я попросил указать мне место для ночлега. Старый рыцарь сокрушенно вздохнул, сожалея о моей погубленной жизни, тем не менее приказал служанке проводить меня наверх в гостевые покои. Разумеется, верный оруженосец Безусый Лев увязался за мной. Чем вызвал неудовольствие как служанки, которую звали Марией, так и отца Жильбера, не преминувшего напомнить мне о греховности противоестественных связей. Его намек я принял с благодарностью, а Наташка недовольно фыркнула.

— В замке множество комнат, — сказала нам Мария. — Вашего оруженосца я могу поместить поблизости.

— Спасибо, — отозвалась Наташка. — Но я всегда сплю в одной постели с доблестным рыцарем и не собираюсь менять своих привычек в угоду старым ханжам.

— Ох, грехи наши тяжкие, — покачала головой Мария. — Такой молоденький, а уже развратник.

— От старой грымзы слышу, — не осталась в долгу Наташка.

Стараясь пресечь неуместную ссору на пороге важных событий, я вежливо поинтересовался у служанки Марии, где находится опочивальня ее юной госпожи.

— Другому бы не сказала, но тебе так уж и быть. Вон ее дверь напротив. Жан будет сторожить окно в конце коридора, а Жак — дверь. Но уж и вы не проспите, доблестный рыцарь Вадимир. За спасение моей ненаглядной от чудища вам простятся все грехи.

— Я тоже на это очень надеюсь, — сказал я, принимая из рук служанки светильник.

— Надо же, такой видный мужчина, — пробурчала неугомонная Мария, — а вот угораздило…

Прямо скажу, помещение нам с Наташкой выделили вполне пристойное. А ложе и вовсе показалось мне необыкновенно мягким после долгих часов, проведенных на спине норовистого жеребца. Я завалился на постель, не снимая сапог, поскольку не был уверен, что успею их обуть, если вдруг случится что-то непредвиденное.

— С чего это ты вздумал представлять меня мальчиком? — обиженно накинулась на меня Наташка.

— Ну, извини, дорогая, мне показалось, что так будет приличнее. Тем более что наши хозяева сами обознались на твой счет. И вообще, хочешь, чтобы тебя принимали за женщину, одевайся подобающим образом.

Должен сказать, что из Наташки получился сомнительный мальчик. Любой опытный глаз без труда обнаружил бы недостатки в его телосложении, которые, впрочем, у женщин считаются достоинствами. Конечно, мужской костюм мог ввести наших хозяев в заблуждение, но, думаю, что виной всему было еще и освещение, а также ослабевшее за прожитые годы зрение рыцаря и священника. Кроме того, я где-то читал, что в средневековой Европе женщинам строжайше запрещалось носить мужской костюм. Случалось, что их за это подвергали жесточайшим наказаниям, а то и попросту жгли на кострах.

— Так что на твоем месте, прекрасная жрица, я не очень бы сердился на эту мою невольную оговорку. Кстати, что ты думаешь о звере замка Руж? Это может быть правдой?

— Разумеется. — Наташка без церемоний перелезла через мое лежащее бревном туловище и с удобствами устроилась у стены. — Я и сама могу вызвать подобное существо из бездонных глубин бытия.

— Я тебя умоляю, — запротестовал я. — Только этого мне и не хватало.

Ночь уже давно вступила в свои права, и тело требовало отдыха после суматошно прожитого дня. Я заснул почти мгновенно, не обращая внимания на Наташку, которая продолжала что-то бубнить себе под нос. Снилась мне какая-то ерунда. Кошмар был настолько ужасен, что я поспешил проснуться. Нельзя сказать, что я человек впечатлительный, но если мне на ночь рассказывать страшные сказки, то это, безусловно, отразится на моей психике. Действительность, в которую я столь опрометчиво вернулся, тоже не сулила мне ничего хорошего. Во всяком случае, некий субъект пытался проникнуть в наши покои, и, возможно, даже с дурными намерениями. Я вдруг вспомнил, что забыл закрыть дверь на засов, и эта моя оплошность могла аукнуться нам с Наташкой большими неприятностями. Всё-таки подобная забывчивость для доблестного рыцаря, подрядившегося воевать с демонами и монстрами, просто непростительна.

К счастью, к нам проник не демон. Я не большой знаток в демонологии, но мне кажется, что в белых одеждах ходят ангелы, а нечистая сила предпочитает черный цвет. Лунный свет, скупо проникающий сквозь узкое оконце, не позволил мне разглядеть ночного посетителя во всех подробностях, но всё-таки я почувствовал, что передо мной женщина, и, скорее всего, молодая. Можно даже сказать, юная. Будучи человеком, наделенным аналитическим даром, я без труда вычислил, что передо мной дочь хозяина замка Руж.

— Добрый вечер, прекрасная Маргарита.

— Сейчас уже ночь, доблестный рыцарь Вадимир, и явно недобрая.

В этом она была абсолютно права. Однако как человек отменно воспитанный и где-то даже джентльмен, я не мог себе позволить валяться в постели в присутствии дамы. Надо признать, что Маргарита была очаровательной девушкой. Возможно, полумрак и полотно ночной рубашки и скрадывали какие-то недостатки, но я человек широких взглядов, в том числе и в сфере сексуальной, и не привык придираться к дамам по мелочам. Моя новая знакомая была довольно высокого для женщины роста и почти доставала мне до уха. У нее были длинные волнистые волосы, видимо всё же русые, хотя не исключаю, что она рыженькая. Груди, отнюдь не маленькие, активно спорили с пытавшимся их смирить полотном. Словом, мое сердце дрогнуло. Если молодая красивая женщина приходит к вам в спальню среди ночи, то глупо и бестактно спрашивать ее о цели визита. Тем не менее я спросил. Войдите же и вы в мое положение. Не мог же я прогнать из своей постели одну женщину, чтобы положить туда другую.