Сергей налил в одну рюмку, свою отодвинул в сторону.

— О как! Не понял! — Марина села к столу, сложив руки между колен.

— Я на работе.

— Ну и что? Мне тоже завтра рано вставать!

— У меня буквально пара вопросов. Я их задам и уйду, не буду вам мешать отдыхать.

— А кто нам мешает? Это мы всем мешаем! Валька, что ли, с семидесятой квартиры нажаловалась? Так ей завидно просто!

— Я здесь по другому вопросу.

Марина выпила. Закусывать не стала, только подтянула к себе поближе тарелку с лимоном, обмакнула в сок указательный палец и медленно его облизала, не отводя взгляда от Волгина. Усмехнулась:

— Наливай, капитан!

Следовало уйти. Визит, казалось, не мог принести результата, но Сергей взялся за бутылку коньяку и наполнил одну рюмку. Чутьё подсказывало: надо остаться.

Марина подняла рюмку. Прищурившись, посмотрела на опера сквозь стекло и коньяк, поверхность которого колыхалась, оставляя на стенках маслянистые подтёки.

— Ты не по поводу школы?

Волгин кивнул. Она выпила, закрыв глаза. Посидела. Не сумев рассчитать расстояние, громыхнула рюмкой по столу, когда её ставила.

— Я кажусь очень пьяной?

— Есть немного.

— Я только кажусь. Так что у вас случилось в школе?

— А что тебе известно?

— Опять новый маньяк?

Волгин не опроверг и не подтвердил предположение. Сидел и молчал, стараясь придать лицу нейтральное выражение. Ждал, когда женщина продолжит говорить. Бывает, свидетели врут, чтобы специально запутать ментов. Не ради корысти, из убеждений. Бывает, они врут, стремясь оказаться полезными. Компилируют чужие сплетни и свои отрывочные наблюдения, восполняют огрехи памяти воображением, по реакции собеседника корректируют сказанное, довольно искренне при этом полагая, что подобным образом могут оказать реальную помощь. На самом деле просто развлекаются и тешат самолюбие.

Масса бывает вариантов в таких ситуациях.

— Я выгуливаю собаку вокруг школы, — сказала женщина, — А что? Некоторым это не нравится, но… И х… с ними, правда?

Ругательство в её устах звучало так же органично, как и обращение на «ты».

— В четверг вечером и сегодня днём я видела человека, который вертелся около школы. Он заглядывал в окна, а увидев меня, убежал. Молодой парень в коротком чёрном пальто…

…Ключ, последний раз провернувшись, замер перед тем, как покинуть железное чрево двери.

Акулов переместил центр тяжести, готовясь ударить правой ногой.

Не вынимая ключа, визитёр чуть-чуть, на полсантиметра, приоткрыл дверь. В такую щель он ничего увидеть не мог, но…

Приоткрыл и сразу же захлопнул, налёг плечом и стал запирать, так что в тот момент, когда Акулов ударил, ригель замка уже вошёл под запорную планку. Проскрежетав, он выдвинулся в крайнее положение, вслед за этим металлический стержень чиркнул по скважине, оставляя её, и донеслись шаги убегающего человека.

Андрей приник к «глазку», одновременно отыскивая в кармане связку Виктории. Зацепил пальцами брелок, потянул, почти вытащил, но тоненькая цепочка, соединяющая пластмассового Мишку с общим кольцом, оборвалась.

Неизвестный мужчина скрылся за углом, выскочив из коридора на лифтовую площадку. Андрей успел разглядеть только одежду: вязаную шапочку, тёмную куртку до середины бедра и широкие брюки. Даже оказавшись на какую-то долю секунды боком к двери, он не забыл прикрыть лицо ладонью в чёрной перчатке, кожа которой тускло отразила свет настенной лампы.

Когда Акулов справился с замком и пустился в погоню, шансов у него практически не было. Если бы неизвестный решил воспользоваться лифтом, Андрей бы попытался остановить кабину между этажами. Но такой возможности не представилось, шаги незнакомца грохотали по лестнице, и, как ни старался Андрей сократить расстояние, не получалось.

Акулов выскочил из подъезда. Ветер швырнул ему в лицо пригоршню снежной крупы, заставив на мгновение зажмуриться. Во дворе никого видно не было, от крыльца к выходу со двора протянулась дорожка следов, быстро теряющих глубину и рельеф, превращаясь в бесформенные впадины под слоем снега, Андрей обежал по широкой дуге угол арки, на случай если преследуемый мужчина спрятался там, собираясь напасть. Андрею хотелось, чтоб было так, он был готов схватиться врукопашную с кем угодно и чувствовал, что порвёт его на куски, втопчет в землю и вытрясет правду…

Рвать и топтать никого не пришлось.

Под аркой преследование пришлось прекратить. Остановившись, Акулов в бессильной ярости наблюдал, как человек с ключами от квартиры садится в красные «Жигули» классической модели. Какой именно — с такого расстояния в сумерках было не рассмотреть, как и не прочитать даже цифры госзнака. Мужчина занял место рядом с водителем, машина тронулась и на медленной скорости, словно желая лишний раз подразнить неудачливого преследователя, докатилась до перекрёстка. На светофоре как раз вспыхнул зелёный сигнал, и «Жигули», чуть поведя задницей на сером кашеобразном снегу, ушли налево, к проспекту, где неминуемо должны были затеряться в потоке, плотном даже в такую погоду.