Как оказалось впоследствии, он правильно сделал, что не снимал…

Катышеву помощь не требовалась. Он нокаутировал водителя «бомбы» прямым ударом в челюсть и подскочил ко второму бандиту, не тратя времени на махание ксивой и предупредительные крики. Тот обладал хорошей реакцией и сумел нырком уйти от «крюка» правой начальника УР, даже попытался ответить, но не успел. Катышев провёл захват, поднатужился и «прогибом назад» швырнул противника через себя. Тот хрястнулся на лёд с таким звуком, что можно было вызывать «скорую», не тратя время на попытки привести его в чувство самостоятельно. Волгин, по крайней мере, был уверен, что его познаний в медицине для такого случая окажется недостаточно.

— Готовы, — удовлетворённо произнёс Катышев и оглянулся на БМВ; было похоже, он слегка жалеет о том, что в машине нет пассажиров, которых тоже следует задержать.

— Что вы наделали? — спросила Людмила Борисовна голосом более холодным, чем ноябрьский ветер с позёмкой. — Вы же их чуть не убили.

— Чуть-чуть не считается. В камере оживут. — Катышев был доволен завершением рабочей недели; даже если посадить злодеев не удастся, его победу в рукопашной схватке никто не оспорит. — И не таких подлецов оживляли.

— Эти подлецы — мои друзья, — сказала Людмила Борисовна, подходя ближе и придерживая на горле воротник шубы.

— Если они ваши друзья, то кто же вы сами? — Катышев изменил тон: ощущение допущенной ошибки коснулось и его; Волгин, уже начавший понимать, в чём дело, застыл, разглядывая два неподвижных тела. Если травмы окажутся серьёзными, то объясняться в прокуратуре придётся долго и муторно. То, что к нему лично серьёзных претензий возникнуть не может, радости не доставляло. Вместе накосорезили — всем и отвечать.

— Это мои друзья, — сказала Людмила Борисовна, поднимая подбородок; и без того достаточно острый, теперь он казался совсем клиновидным. — Они просто ехали мимо, заметили меня и подъехали, чтобы поговорить.

— Да? А что же вы знак-то подали?

— Я не подавала вам знака, а просто закурила, — ответила «леди».

— Вы же доставали что-то из сумки…

— Сигареты, не деньги.

— А почему у них нет номеров на машине?

— Украли.

Напряжённую паузу, возникшую после этого краткого диалога, прервало появление бойцов «группы захвата».

— У нас рация накрылась, — тяжело дыша, пояснил старший из них. — Пока разглядели, в чём дело… Грузить мясо? Сейчас свою тачку подгоним, там аккумулятор подсел… А можно и на ихней довезти, они, я думаю, не станут препираться…

— Мясо не кантовать. Оказать первую помощь на месте. Оказать де-ли-кат-но…

— А вот и те, кто вам нужен, — перебила Катышева Людмила Борисовна, и все обернулись в сторону проспекта, куда она указала рукой.

У тротуара стоял красный джип. Стекло широкой правой двери было опущено, и в оконном проёме виднелись две хари, аналогичные тем, которыми могли похвастаться задержанные граждане.

«Больше ста метров, — прикинул Волгин. — Добежать не успеем. Остаётся лишь стоять и улыбаться…»

Пассажиры внедорожника, изучив обстановку, без суеты отъехали от бордюра, влились в транспортный поток и вскоре пропали из виду.

— Что же мне теперь делать? — спросила Людмила Борисовна, и по крайней мере у троих из присутствующих родились энергичные варианты ответов, различные в частностях, но крайне схожие по ключевым направлениям.

Но все промолчали.

— Повезло Василичу, что эти два жлоба такими крепкими оказались. Ни одного перелома, ни одного СГМ [3] .

— При нокауте сотрясение всегда должно быть, — возразил Акулов.

— Смотря какие мозги. В позапрошлом году меня хорошо шандарахнули. Да и при тебе уже было. — Волгин имел в виду дело, по которому работали в августе: тогда ему пришлось внедряться в «Школу русского уличного боя», и это мероприятие закончилось тем, что ему здорово настучали по голове.

— Ты у нас особый клинический случай.

— Я и сам позавчера это заметил. Проходил медкомиссию, чтобы вовремя свалить в отпуск, и направили меня к психоневрологу.

— Обычная процедура…

— Да, стандартное собеседование. Курите? Злоупотребляете водкой? Часто ли на работе испытываете злость и другие отрицательные эмоции? Как расслабляетесь в быту? Я, естественно, отвечаю, что курю крайне мало, спиртное на дух не переношу, а ко всем нашим клиентам, от свидетелей до обвиняемых, испытываю исключительно тёплые чувства. Тётенька доктор, старенькая такая, вежливая, с седыми волосами и в очках, кивает, записывает что-то в мою карточку. Сам знаешь, какой у врачей бывает почерк, не разобрать ни хрена… Делает отметку, что собеседование я прошёл, шлёпает печать. Сколько себя помню, всегда обалдевал от текста этой колотухи. Что-то типа: «Внешне спокоен, сон здоровый, глюков нет…» Интересно, они всем пациентам поголовно такую штампульку ставят или бывают исключения?.. Прощаемся мы с ней, она желает мне хорошо отдохнуть, я благодарю и топаю к двери, чтобы выйти в коридор. Останавливаюсь, вытираю о половик ноги, стучу в дверь, начинаю её открывать и только тут понимаю, что сделал что-то не то. Оборачиваюсь и вижу, что тётенька смотрит на меня с нарастающим подозрением. Очки медленно сползают на кончик носа, а её рука, такое ощущение, тянется под столом нажать кнопку, чтобы вызвать конвой… В общем, я не стал задерживаться и что-либо объяснять, а слинял как можно скорее.