— Эрин! — окликнул ее Коннор.

Она резко обернулась. Он стоял в дверях, ослепительно красивый с гладко зачесанными назад блестящими светлыми волосами. Настоящий Адонис! Эрин охватила неконтролируемая дрожь. Она сдавленно спросила:

— Что?

— Хочу поблагодарить тебя за прическу. Это было очень мило. Ты прелесть! — сказал он. — Просто душка!

— Всегда к твоим услугам, — брякнула она не подумав.

Люди говорили ей эти слова на протяжении всей ее жизни.

Ее всегда считали славной девочкой, которая изо всех сил старается сделать окружающий мир лучше и угодить своим родителям, неспособным, к сожалению, жить в гармонии даже друг с другом и потому нуждающимся в ее помощи.

И она лезла из кожи вон, чтобы казаться славной и милой дочерью, вежливой, уважительной и старательной. А также честной, прямодушной, невинной и благонамеренной.

Но теперь ее терпению пришел конец.

— Я чем-то обидел тебя, Эрин? — спросил Коннор.

— Нет, все нормально! — выпалила она, сверкая глазами. — Просто я хочу принять ванну. Ты не возражаешь?

Он многозначительно улыбнулся и кивнул. Смотреть на его физиономию Эрин уже была не в силах. Подхватив с пола сумку, она бегом устремилась в ванную, чтобы не впасть в истерику у Коннора на глазах. Захлопнув за собой дверь, она включила душ и, зажмурившись, встала под бодрящие прохладные струи, надеясь успокоиться и найти выход из проклятого замкнутого круга, в который она сама себя загнала. Больше всего она боялась, что Коннор не только отвергнет ее в случае, если она сделает решительный шаг, но и посмеется над ней.

Интуиция подсказывала ей, однако, что при всей своей внешней суровости и колючести он этого не сделает, потому что у него доброе сердце. Ему будет больно отказать ей, но ведь это не смертельно!

Эрин выключила воду, подумала немного и вздрогнула, потрясенная предположением, что отказ Коннора может ее Убить! Она стала энергично вытираться полотенцем, и постепенно страх перед позорной смертью от сексуальной неудовлетворенности начал ослабевать. А когда она облачилась в ночную сорочку и трусики, к ней почти вернулась ее былая Решительность. Нет, сказала она себе, берясь за дверную ручку, стыдно быть такой трусихой. Мысль, пронзившая Эрин, словно молния, пригвоздила ее к полу.

Шелковая ночная сорочка была скроена в романтическом стиле и больше подходила для девственницы, наконец-то решившейся расстаться с невинностью. Все эти многочисленные ленточки, кружева и оборки абсолютно не соответствовали тому дерзкому вызову, который собиралась она бросить Коннору. Как, впрочем, и ее хлопковые белоснежные трусики. Ей следовало предстать перед ним голой, обрушив за собой в пропасть все мосты. Лучше было бы сразу же дать ему понять, что именно ей от него нужно, и вынудить его незамедлительно приступить к делу, не теряя времени на сентиментальные разговоры.

Эрин рывком стянула с себя через голову сорочку, повесила ее на крюк, сняла трусики, сложила их вдвое, потом, сама не зная зачем, снова их расправила, вспомнила о волосах, распустила их по плечам и с опаской взглянула в зеркало.

В таком виде, без одежды и с распущенными волосами, она выглядела почти сексуально. Жаль, что ее косметичка осталась на кровати. Что ж, пусть все будет естественно! Другого столь же удобного случая соблазнить Коннора ей уже никогда не представится. Да и духу на вторую попытку ей вряд ли хватит. Эрин попыталась было сделать глубокий вдох, но воздух почему-то не поступал в легкие. Тогда она распахнула настежь дверь и вошла в комнату.

Коннор обернулся и застыл с открытым ртом, потрясенный увиденным. Его выразительное молчание породило у Эрин ощущение, что она стоит голой на сцене перед шокированной толпой, беззащитная и одинокая. Пылающий взгляд Коннора, устремленный на нее, казалось, высвечивал каждый потайной уголок ее трепещущего тела. Он закрыл рот, сглотнул подступивший к горлу ком и хрипло воскликнул:

— Разрази меня гром, если я понимаю, что все это означает!

— Я и сама не знаю, — с дрожью в голосе промямлила она.

В голове Эрин клубился туман, однако в подсознании шевельнулось предположение, что она поступает дурно. Оставалось признать, что события разворачиваются по худшему сценарию. В подобных ситуациях девушкам предоставляется шанс проявить все свои тайные таланты. Эрин попятилась и чуть слышно пролепетала:

— Извини, Коннор, я сейчас же оденусь…

На глазах у нее выступили слезы, но Коннор им не поверил. С решительностью варвара, бросающегося на врага, он схватил ее за плечи, хорошенько встряхнул и прорычал, приперев ее спиной к стене:

— Не торопись! В этом надо разобраться!

Соски Эрин отвердели, упершись в его грудь, изо рта вырывались нечленораздельные оправдания:

— Это недоразумение… На меня нашло затмение… Я не хотела… Не сердись!

— Не хотела? А зачем тогда ты впорхнула сюда в костюме Евы? Чтобы вогнать меня в оторопь? Что за странные причуды? Отвечай! — проревел он.

— Мне подумалось, что… — Эрин закусила губу, не найдя нужных слов.

— Ах, тебе подумалось? И что же, интересно? Наверное, что повертеть передо мной голой попкой — это забавная шутка? Что потрясти у меня перед носом своими обнаженными сиськами — это оригинальная разминка? Решила немного подразнить меня своим очаровательным пупочком? Напрасно же ты дерзнула испытать мое терпение! Лучше не буди во мне зверя!