Но не сегодня. Сегодняшний вечер, их предпоследний вечер в Монако, принадлежит ей, и только ей. Долой наряды, украшения, косметику! Никаких обедов с омарами в “Куполе” или с икрой и шампанским в “Людовике Пятнадцатом”!

Франческа, улыбаясь, отбросила туфли, платье и облачилась в белые хлопчатобумажные брюки и обтягивающую маечку. Легкими летящими движениями она собрала рассыпавшиеся по плечам волосы цвета пшеницы в хвостик. Сегодня вечером сбудутся мечты последних двух дней! Сначала небольшая прогулка на вершину Собачьей Головы, чтобы полюбоваться открывающимся оттуда видом, потом пицца в “Пиноккио”. Представив себе жующего пиццу Чарлза, Франческа широко улыбнулась.

Девушка вытащила из шкафа сандалии и натянула их на ноги. После ужина она собиралась уговорить брата поехать на предоставленном им “мерседесе” в Жуан-ле-Пэн или в Ниццу. Франческа негромко засмеялась. На самом деле она почти надеялась, что Чарлз откажется. Тогда она сама повела бы машину по Большому Карнизу – легендарной, захватывающей дух дороге между Монако и Ниццей.

– Франческа?

Вздрогнув, она подняла голову. Дверь спальни распахнулась, и в комнату вошел Чарлз. Его лицо освещалось лунным светом, проникающим сквозь открытую балконную дверь.

– Что ты делаешь в темноте? – спросил он. – С тобой все в порядке?

– Да, конечно. Все хорошо.

– Почему ты убежала, чтобы сидеть тут и хандрить?

Обстановка подходит моему настроению, Чарлз. – Она услышала щелчок выключателя, – и внезапно наполнивший комнату свет на секунду ослепил ее.

– Эй, – весело вскрикнула Франческа, – ты что, хочешь ослепить меня?

Чарлз высоко поднял брови:

– И ты собираешься в этом пойти на званый вечер к маркизе, дорогая? – Он засмеялся. – Боюсь, твой наряд не будет сочетаться с моим смокингом.

Лицо Франчески погасло.

– Какой вечер? Чарлз, ты же обещал, что я проведу весь день и вечер по своему усмотрению.

– Да, знаю. Но я только что получил приглашение. – Он прошел к ее платяному шкафу и заглянул внутрь. – В другое время я бы и не подумал принимать такое позднее приглашение, но там будет вся мадридская группа. Это люди, ради установления с которыми деловых отношений я прилагал немало усилий.

– Но ведь я там тебе не нужна, правда? Я имею в виду, это будет большой вечер, народу соберется очень и очень много.

– А где та золотистая вещица, в которой ты была в день моего рождения в прошлом месяце? Ты не взяла ее с собой?

– Чарлз, ты не слушаешь меня! Я не любительница званых вечеров, ты же знаешь.

– А, вот она, – он с улыбкой повернулся к ней, держа в руках переливающееся платье. – Маркиза особо упомянула тебя, Франческа. Она сказала, что ей не терпится снова встретиться с тобой. – Не дождавшись ответа, он вздохнул. – Но я думаю, что смогу извиниться за тебя.

Франческа не могла не заметить удрученного выражения на его лице.

– Неужели мое присутствие настолько необходимо? – не сводя с него глаз, медленно вымолвила она.

Чарлз пожал плечами.

– Ты сама знаешь, дорогая. Людей посмотреть и себя показать – вот и все дела. Но если ты не хочешь…

Она вздохнула:

– Ладно, я подумаю, дай мне полчаса.

Чарлз улыбнулся и, чмокнув ее в макушку, направился к двери.

– Спасибо, дорогая. Я не останусь в долгу, обещаю тебе.

– Конечно, – улыбнулась Франческа в ответ. – Завтра ты проведешь весь день со мной, исполняя мои желания.

Его улыбка стала гаснуть.

– Ты так говоришь, словно сегодня я обрекаю тебя на невыносимые пытки, – обиженно сказал он.

– А разве нет? – засмеялась она. – Ладно, поживем – увидим.

Спустя два часа Франческа – одетая по просьбе Чарлза в тонкое золотистое платье и с уложенными на затылке волосами – пришла к выводу, что этот званый ужин если и не пытка, то весьма напоминает ее. Прежде всего выяснилось, что отнюдь не маркиза хотела видеть Франческу – встречи жаждал маркиз. Он запечатлел на ее щеке свой влажный поцелуй, причем целился в губы, но промахнулся, поскольку она вовремя повернула голову. Потом обхватил ее за талию своей рыхлой, мясистой рукой и двадцать минут кружил по переполненному танцевальному залу, дыша в лицо джином.

Франческу спасла маркиза, предложив показать дом, или коттедж, как она его называла. Такое скромное определение могло вызвать только смех. Коттедж на самом деле представлял собой огромное, сплошь в лепнине, строение с вьющимися растениями на стенах, с красной черепичной крышей, искусственными садами и великолепным видом на море, от которого захватывало дух.

Но как ни был огромен дом, в нем явно не хватало воздуха. Комнаты представляли собой нагромождение богато накрытых столов с едой и напитками, у которых группками стояли люди. Они пили, ели и разговаривали, пытаясь перекричать шум оркестров.