Но Этан не стал целовать ее. Резко отвернувшись от поручней, он хрипло произнес:

– Мне надо быть у руля, поскольку ветер явно крепчает. Прошу прощения, мисс Уоррик.

В общем, повел себя так, словно не он, а кто-то другой неторопливо беседовал только что с Чиной.

Девушка собралась было сделать подходящее к случаю насмешливое замечание, однако обнаружила, что не может произнести ни слова. И посему только кивнула в ответ головой и безмолвно смотрела, как Этан уходил широким шагом в темноту. Ее маленькие ручки сжались конвульсивно.

– Меня ни капельки не волнует, что он меня не поцеловал, – шептала она из чувства достоинства, ибо женский инстинкт подсказывал ей, что именно он намеревался сделать. – Клянусь, мне совершенно безразлично это!

– Вас что-то страшит, мисс?

Чина отвернулась от перил и вопросительно посмотрела на Нэппи Кварлза.

– Нет, а чего мне бояться?

– Откуда я знаю? – пожал плечами маленький стюард. – Наверное, все это из-за возвращения домой. Там же все теперь не так, как тогда, когда вы уезжали. Разве в этом нет ничего, что могло бы тревожить?

Девушка минуту обдумывала вопрос, а затем покачала головой.

– Конечно, я немного волнуюсь, – согласилась она, – но мне вовсе не страшно. А почему вы решили, что я чего-то боюсь?

Нэппи ухмыльнулся, и его единственный глаз засверкал.

– Как ни погляжу на вас, вы все стоите у борта и смотрите вдаль, в сторону берега. Интересно, что вы ожидаете там увидеть?

На этот раз Чина не нашлась, что ответить, потому что и сама не знала, чего она ждала. Еще вечером в лучах заходящего солнца впереди по курсу корабля обозначилась земля, а когда она вышла сегодня утром на палубу, то уже явственно своими глазами могла различить тонкую изумрудную береговую линию, омываемую водами океана. Под свежими порывами ветра «Звезда Коулуна» быстро приближалась к берегу, и помощник капитана араб Раджид определенно предсказал, что они войдут в порт около четырех часов пополудни. Зачарованная, возбужденная и, по правде сказать, действительно немного испуганная Чина глаз не могла оторвать от острова Сингапур, где завершалось ее плавание на «Звезде Коулуна» и одновременно кончалась долгая шестилетняя ссылка. Бадаян, как и прочие гористые острова Индонезии, был отделен от Сингапура широким проливом. Однако бригантине надлежало пришвартоваться именно в сингапурской гавани, и именно здесь Чина скажет «до свидания» ее капитану и всей команде.

Расположенный у южной оконечности полуострова Малакка, Сингапур обладал отличной глубоководной гаванью и огромным портом, простиравшимся вдоль поросшего пальмами берега на многие мили. У причалов стояли корабли под флагами бесчисленных стран. Быстроходные шхуны и бриги соседствовали с доисторическими сампанами и китайскими джонками, а между ними сновали легкие лодочки местных жителей. Капитаны клиперов нетерпеливо наблюдали за лихорадочной работой матросов, которые спешили погрузить на свои суда чай, шелк-сырец и красное дерево, чтобы сразу же отплыть домой, как только начнутся северо-восточные муссоны. Здесь сколачивались и за день терялись целые состояния, и ничто не способствовало так краху, как малейшее, даже часовое промедление.

Приблизительно два часа спустя «Звезда Коулуна» подошла к своему причалу и успешно пришвартовалась. По сравнению со стройными, с изящными обводами клиперами, на которых красовались хорошо знакомые красно-синие вымпелы американской судоходной линии, она выглядела тяжеловесной и старомодной. Чина, все еще стоя у борта, обозревала кишащую народом пристань, не вызывавшую у нее никаких воспоминаний и не поражавшую ничем, кроме оглушительного грохота. В воздухе звучала многоязыкая речь портовых рабочих, среди которых можно было различить как европейцев, так и малайцев – коренных жителей этого края.

На фоне неба отчетливо вырисовывались теснившиеся на берегу шпили церквей и минареты мечетей, увенчанные лунным символом ислама. А из собственно Сингапура доносился беспрерывный шум – причудливая какофония из тысяч людских голосов, детских криков, блеяния коз и лая бродячих собак. Чина уже почти успела забыть эту своего рода экзотическую музыку восточного города, а многие европейцы так и не слышали ее никогда.

– Ну что, многое изменилось с тех пор, как вы отсюда уехали, а, мисс?

– Я ничего не узнаю, Нэппи, совершенно ничего! Как вижу, леса тут больше нет и в помине. И, насколько помнится мне, когда я уезжала, здесь не было ни одного из этих зданий!

– Да, перемены произошли и впрямь колоссальные, с тех пор как с побережья убрали сторожевые посты и начали управлять островом как частью Индии! Ост-Индская компания прочно обосновалась на этой земле. Ее служащие перетащили сюда свои семьи. И все же Сингапур – пограничный город. – Нэппи обозревал поселение, потряхивая своей седой головой. – Тут всякого народа полно. Немало и хулиганов, и вовсе не все они малайцы или китайцы!

– Ах, так, значит, вы уже бывали раньше в Сингапуре? Почему же не рассказывали мне об этом?

– Да вы и не спрашивали, вот почему! – Нахмурив кустистые брови, Нэппи бросил осуждающий взгляд на капитана Бладуила, отдававшего приказания на кормовой палубе относительно парусов, канатов и прочего снаряжения. – Тому уж много лет, как наш обычный маршрут пролегал между Гонконгом и Британской Бенга7\ией, и мы всякий раз останавливались здесь, чтобы набрать воды и пополнить свои припасы. Капитан Этан владел тогда самым быстроходным клипером, какой только видело море. Ах, на нем было так хорошо! Но это продолжалось лишь до тех пор, пока капитан не решил, что денег мы зарабатываем недостаточно, и не взял поэтому у Ост-Индской компании лицензию на транспортировку. Известно ли вам, что это значит? Что значит лицензия «компании Джона»?