Он снял шляпу, повесил ее на вешалку у двери, потом поцеловал мать и тетку. Но его карие бархатные глаза были устремлены на Кэрли и излучали сияние.

— Buenas tardes, дорогая. — Его голос прозвучал тепло, совсем не так, как ожидала Кэрли. — Я скучал по тебе эти дни. — Неужели он простил ее и даст ей еще шанс? Она ощутила ревность к Миранде, подумала, как та вела себя в постели, потом прогнала эту мысль. Рамон — ее муж!

— Рада тебя видеть, Рамон.-Она улыбнулась ему, и в его глазах сверкнул огонь. — Ты голоден?

«Да, — ответили его глаза, — но это не тот голод, который ты имеешь в виду».

— Si. Я не ел с утра.

Она пошла на кухню, стараясь хоть немного успокоиться, потом вернулась с тарелкой cocido [47] , говядиной, колбасой, перцем, морковью, бобами, миской тыквенного супа, горячими лепешками и графином красного вина.

— Ты составишь мне компанию? — спросил Рамон и, оторвав взгляд от дымящейся еды, оценивающе осмотрел ее коричневое платье, потом его глаза остановились на ее губах.

— Нет, я… мы уже поели. — Кэрли смутилась и пожалела о том, что не успела как следует одеться и уложить волосы, которые сейчас были скручены на затылке.

— Посиди со мной.

— Хорошо.

— Мама, расскажи, как вы с тетей развлекали мою жену, пока меня не было.

— Твоя жена слишком много работает. — В голосе Терезы появилась теплота, которой Кэрли раньше не слышала. — Помогает этой бестолковой старухе Синее Одеяло. Я говорила твоей жене, что женщины де ла Герра не работают, но она меня не послушалась. Может, послушается тебя.

Рамон тихо рассмеялся:

— Нет, такого с ней еще не было.

Кэрли смутилась: его голос звучал нежно, и все, конечно, заметили это. Надежда вспыхнула в ней с новой силой. Любовь к Рамону переполняла Кэрли. Сегодня ночью она доставит ему радость, постарается вести себя как та, о которой он мечтал.

Когда Рамон поел, Кэрли начала убирать со стола.

Он схватил жену за руку:

— Уже поздно. Оставь это все и иди в нашу комнату. Я приду через минуту.

От его жаркого взгляда у Кэрли закружилась голова. Господи, они думали об одном и том же!

— Да… — прошептала Кэрли. — Я буду ждать тебя там.

Кэрли боялась поднять глаза на мать и тетку Рамона. Она направилась в спальню, радуясь тому, что в этом доме толстые стены. В комнате она торопливо сняла платье, чулки и туфли. Калифорнийские женщины из высшего общества одевались по-европейски, как и американки. Только в горах Кэрли носила простую крестьянскую одежду.

Сегодня на ней было хорошее платье, но девушке хотелось встретить Рамона в чем-то другом. Впервые она порадовалась тому, что дядя купил ей много нарядов.

Открыв массивный дубовый комод, Кэрли протянула руку к нежной батистовой ночной рубашке. Шелковая пробуждала воспоминания о той ночи.

Она надела батистовую рубашку с длинными рукавами без декольте, быстро застегнула пуговицы, распустила волосы, расчесала их, заплела косу и подошла к кровати. Откинув цветной плед, прикрылась простыней так, чтобы расшитое цветами отверстие находилось в нужном месте.

Правда, Кэрли это казалось немного глупым. Ведь Рамон уже видел ее обнаженной. Но она не знала испанских обычаев и была готова сделать все, чтобы порадовать мужа.

Уменьшив огонь в лампе, Кэрли замерла в ожидании. Вскоре она услышала в коридоре шаги, дверь распахнулась, в комнату вошел Рамон, заслонил собой луну, и Кэрли почти не видела его лицо при тусклом свете лампы. Он на мгновение застыл, ибо, конечно, думал, что жена и сегодня будет вести себя как шлюха.

Пока он молча раздевался, на Кэрли накатывали горячие волны.

Кровать прогнулась под ним, когда он лег и обнял жену.

— Я скучал по тебе, дорогая. Я поступил глупо, покинув тебя.

Рамон поцеловал Кэрли, прежде чем она успела ответить ему. От его жаркого поцелуя у нее помутилось сознание. Господи, ей будет труднее, чем она думала!

Она ответила на его поцелуй, позволила языку Рамона проникнуть в ее рот, но не коснулась его своим языком. Кэрли лежала на его плече, но не прижималась к мужу, как прежде, хотя ее тело неистово стремилось к этому.

Он коснулся рукой ее волос и замер.

— Мне больше нравится, когда они распущены. — Рамон стянул скреплявшую косу резинку, и волосы рассыпались по ее плечам.