В их маленькой комнате стояла большая дубовая кровать, накрытая голубым покрывалом, а на окнах висели белые кружевные занавески. Балкон выходил на Тихий океан.

— Как здесь чудесно, Рамон!

— Не так роскошно, как мне хотелось бы, но вполне удобно. — Он едва заметно улыбнулся. — Надеюсь, после ужина мы проверим, хороша ли кровать. — Рамон обхватил жену за талию, привлек к себе. — Или выясним это сейчас?

Он страстно поцеловал Кэрли. Почувствовав, как разгорается в нем желание, она представила себе, как он входит в нее, и подумала, что лучше пропустить ужин.

Рамон отстранился:

— Querida, ты способна заставить мужчину потерять голову. У нас будет много времени для любви. Я попросил принести воду в номер. Мне необходимо кое-что сделать, потом я схожу в баню, постригусь и побреюсь. А когда вернусь, мы пообедаем.

— Хорошо, — согласилась Кэрли, еще не придя в себя. Еще раз поцеловав ее, он взял смену одежды и ушел.

Вернувшись, Рамон увидел Кэрли в открытом розовато-лиловом шелковом платье, выглаженном для нее горничной-индианкой. На нем были узкие серые calzoneras, расширявшиеся внизу. Из-под его черной куртки виднелась белая шелковая рубашка с кружевами на груди.

— Где мы поужинаем? — спросила Кэрли.

— Моя кузина Мария приехала сюда из Санта-Барбары и предложила нам встретиться с ней и ее дочерью Карлоттой в доме Рикардо Микелторена, где она остановилась. — Рамон лукаво улыбнулся, — Мне пришлось отклонить ее любезное приглашение… во всяком случае, сегодня. Я хочу провести этот вечер только наедине с тобой.

Кэрли охватила радость.

— Я с удовольствием познакомлюсь с ними, но не слишком жалею о том, что это произойдет в другой раз.

— Тебе представится такой шанс позже.

Они поели в гостиничном ресторане asada [53] из цыпленка и красного перца, огурцы, кукурузу и guisado [54] из говядины и картофеля — простые, но отлично приготовленные блюда.

Кэрли сказала Рамону, что получила огромное удовольствие от поездки по калифорнийским холмам. Они поговорили о Двух Орлах и о том, как обрадовался мальчик возможности овладеть навыками ковбоев.

— Да, у него была тяжелая жизнь, — печально сказала Кэрли. — По-моему, раньше он часто голодал.

— Раньше дичи было предостаточно. Индейцам не приходилось беспокоиться о пропитании. А вот теперь, когда в горах работают шахтеры, там появились охотники. Они убивают любую дичь, попадающуюся им на пути, хотя большая ее часть потом пропадает. Молодые индейцы покидают деревню в поисках работы. Пожилым людям, женщинам и детям приходится самим заботиться о себе.

Кэрли печально кивнула и, подумав о мальчике и исчезнувшем пироге с ежевикой, улыбнулась:

— Кажется, Два Орла украл пирог тети Терезы. Зная, как он голодал, я не нашла в себе мужества отругать его.

— Он не украл его, — возразил Рамон. — Два Орла слишком честен для этого. Он купил пирог.

— Купил? Но как он мог… — Кэрли вдруг поняла. — Он оставил на подоконнике камешки.

— Торговые камешки. Индейцы используют их в своих сделках. Для него они равнозначны деньгам.

Кэрли засмеялась:

— Думаю, Два Орла может научить нас многому, как и мы его.

Поужинав, они вернулись в свою комнату, разделись и стали заниматься любовью под шум ветра и волн, разбивающихся о каменистый берег.

Утром Рамон отправился на встречу, ради которой прибыл в Монтеррей.

— Buenas tardes, дон Рамон, пожалуйста, проходите.

Алехандро де Эстрада, представительный седеющий человек лет пятидесяти, сделал жест рукой. Некоторое время назад Алехандро написал Рамону и был рад встретиться с сыном своего старого compadre [55] , Диего де ла Герра, которого он знал и уважал.

— Gracias, дон Алехандро, я с нетерпением ждал этого дня.

— Как и я, дои Рамон. — Дон Алехандро улыбнулся. — Не хотите ли выпить кофе или чашечку какао?

— Я предпочел бы кофе.

Невысокая полная служанка принесла напитки в небольшой, чисто убранный кабинет. На побеленной стене висела картина художника, задолжавшего дону Алехандро деньги. Диплом в рамке подтверждал право на юридическую практику в Калифорнии.

Алехандро сел за письменный стол и отодвинул пачку писем. Рамон де ла Герра расположился в кожаном кресле напротив хозяина.