– Да, милорд. Спасибо, милорд. – Конюх ожил. Он отер со лба пот и отвел в конюшню Аполлона и Девицу.

Каллиопа стояла, поддерживаемая Ротом, и смотрела на Джеймса со странным выражением, а затем одобрительно кивнула, когда он бережно поднял ее на руки, и понес в дом, и даже положила голову ему на плечо. Их спутник поспешил за ними.

– Рот, ты не мог бы сказать горничной Каллиопы Бетси, чтобы она принесла чай и жаровню?

– Разумеется. А еще я поговорю с Петтигрю.

Джеймс хмуро кивнул. Сейчас он ничего не мог решить с Ротом, они поговорят позже.

– Кажется, лорд Петтигрю был очень взволнован, – пробормотала Каллиопа.

– Да, придется присмотреться к нему поближе.

Каллиопа подняла голову:

– Может быть, он просто как хозяин выражал озабоченность?

– Лучше поговорим у тебя в комнате.

Каллиопа опять уткнулась ему в плечо. Ее тело было уже не таким холодным – хороший знак.

Джеймс отпер комнату и посадил ее на кровать.

– Сними этот костюм. Поспи немного и будешь лучше себя чувствовать.

– Нет, я хочу чаю. Ты же послал за ним Рота.

– Переоденься и залезь под одеяло, а то я сам это за тебя сделаю.

Каллиопа недовольно нахмурилась, но, поняв, что он все равно не отстанет, торопливо переоделась. Хотя Джеймс в это время и смотрел в окно, уголком глаза он все равно мог ее видеть.

В дверь постучали.

– Войдите.

Горничная Каллиопы поставила на чайный столик поднос и разожгла огонь в камине. Тело Джеймса горело и без камина, но лишнее тепло ему никогда не мешало.

Горничная ушла, и Каллиопа босиком протопала к подносу.

– Я подам тебе чай в постель. – Голос Джеймса прозвучал как-то неуверенно.

Каллиопа хотела поспорить, но передумала. Вернувшись обратно, она села на кровать и воинственно положила руки поверх пушистого одеяла.

Джеймс налил чай в две чашки и, взяв одну, присел на край кровати, заставив Каллиопу подвинуться. Она хмуро посмотрела на него и приняла чашку.

– Ты никого не видела возле Девицы? Кто-то засунул репейник под седло, – сказал он.

Каллиопа медленно поставила чашку и попыталась вспомнить.

– Какие-то мужчины толкались возле Аполлона перед самым нашим приходом.

– Да, я не обратил особого внимания, а следовало бы. – Он тогда наблюдал за Каллиопой и слишком легкомысленно наслаждался ее весельем.

– И что теперь?

– Едва ли сейчас многое можно сделать. Я, конечно, посмотрю возле озера, но тот, кто это сделал, давным-давно ушел, а улики уничтожены.

– Возвращайся поскорее, сразу, как только закончишь...

– Я пришлю сюда горничную – она будет отгонять посетителей.

Энджелфорд вышел, и к нему тут же подошел Рот. Да, как всегда, этот человек явно знает больше, чем говорит.

Джеймс проинструктировал горничную, и она скрылась за дверью. Рот выжидательно смотрел на Джеймса.

– Я на озеро. Поедешь со мной?

Рот кивнул, и они пошли на конюшню.

Они заговорили только после того, как выехали на дорогу, ведущую к озеру.

– У тебя секреты, у меня секреты, у Эсмеральды бездна секретов. Давай говорить только о сегодняшнем дне. Тут шляется какой-то пакостник. Будь осторожен.

С Ротом можно согласиться, Джеймс это чувствовал. И все же что-то удержало его от чрезмерной доверчивости.

– Согласен. Ты никого не видел возле лошадей перед тем, как мы отъехали?

– Полдома, включая слуг и леди Фландерс. Тебя не надо предупреждать, что ее не следует недооценивать?

– Разумеется, не надо.

По дороге к озеру они обсудили всех гостей, большинство из которых принимали участие в других развлечениях.

Внезапно их внимание привлекло какое-то движение. Вдалеке под деревьями мелькнул невысокий мужчина, но, когда они подъехали, мужчина .уже скрылся. Это была та самая рощица, в которой Девица взбрыкнула. Исследование земли ничего не дало, и через два часа они вернулись в дом.

Рот притронулся к руке своего спутника.

– Постарайся не упустить ничего. – Рот отвернулся и зашагал через холл, а Джеймс, кивнув, направился к Каллиопе.

Открывшей ему горничной он велел прийти через несколько часов. Каллиопа спала, подложив кулачок под щеку. Джеймс придвинул кресло и сел, собираясь ждать в нем до обеда.

Горничная оставила ему почитать старые газеты, и он развернул одну; он уже видел ее несколько недель назад. Со страницы на него уставились глаза персональной едкой карикатуры. Он хорошо помнил весь набор этих картинок. Томас Ландерс. Джеймс следил за его работами.