Герцог едва заметно вздрогнул и коснулся висков кончиками пальцев; судя по всему, громкие звуки вызывали у него головную боль.

— Еще не решил, но скорее всего придется заняться делами. Накопилось довольно много бухгалтерских отчетов, которые надо бы проверить.

— А разве у нас нет специалистов для этого? Там целая армия бухгалтеров, которым мы платим большие деньги, — сказала герцогиня и с видимым наслаждением впилась зубами в жирный бок копчушки.

Сын мрачно посмотрел на жующую матушку.

— Несомненно, служащих в конторе хватает, и специалистов тоже, но все-таки за ними нужен глаз да глаз, — заметил он.

В разговор вступил Гарольд, пожелавший возродить первоначальную тему, и, брызгая слюной, залопотал, будто паровые двигатели — орудие дьявола. По его мнению, все здравомыслящие люди просто обязаны вернуться к парусным судам — в них, и только в них все надежды. Эмили не имела ни малейшего желания выслушивать подобную чушь, она поспешила извиниться и встала из-за стола.

Возвратившись в свою комнату, она сразу обнаружила, что ей вновь нанесли визит добрые феи. Поперек кровати раскинулся роскошный шерстяной плащ цвета спелой сливы, в складках которого пряталась перламутровая инкрустированная коробочка для визитных карточек. Эмили присела на краешек кровати, тронула пальцем крышку коробки и припомнила слова Джастина, прозвучавшие в пустом бальном зале: «Я горжусь тобой».

С того дня, как ей стало известно о гибели отца, ее поступки вызывали самую разную реакцию: стыд, гнев, замешательство; кого-то они смущали, кто-то готов был оторвать голову несносной девчонке, которая умела доводить до белого каления, но никогда и никто не хвалил ее и не говорил, что испытывает за нее чувство гордости.

Эмили потерлась щекой о мягкий ворс плаща, потянула носом, и ей почудилось, что от ткани исходит легкий запах рома.

— А теперь она чем занята, Пенфелд? — шепотом спросил Джастин.

Слуга, прятавшийся за развернутой газетой, краем глаза оценил обстановку и доложил:

— Сейчас, сэр, она у прилавка с лентами. С брошками покончено, пришел черед ленточкам.

Джастин тоже выглянул из-за газеты и тут же зажмурился: ослепили лучи заходящего солнца, отражавшиеся в блестящем стекле витрины магазина. Ему с трудом удалось рассмотреть Эмили, стоявшую у прилавка, на котором были разложены пестрые ленты. Вокруг увивалась продавщица, изо всех сил старавшаяся угодить придирчивой покупательнице.

Видимо, Эмили пребывала в нерешительности, она поджала губки, сосредоточившись. Потом взяла ленту цвета доброго бургундского вина, приложила к щеке с ямочкой и вопросительно посмотрела на Лили. Девушка чувствовала себя свободно, жест был чисто ребяческий, и у Джастина перехватило дыхание. Как завороженный, он следил за полетом ленты и страстно желал прикоснуться к ней рукой, стать частью этого милого церемониала.

Неожиданно Эмили выронила ленту и взглянула на витрину. Джастин поднял газету и уткнулся в нее носом. Пенфелд нетерпеливо затоптался на месте, застучал подошвами, поднял воротник пальто и мрачно изрек:

— Признаться, сэр, я замерз, совсем ног не чувствую.

— Шевели пальцами! — приказал Джастин и решился еще раз выглянуть из-за газеты.

Грохот проезжавшего мимо омнибуса поглотил мелодичный перезвон колокольчика у двери, и мужчины не сразу приметили Эмили и Лили, выходивших из магазина с кучей коробок и пакетов. Джастин сграбастал Пенфелда за плечо и поволок за угол к поджидавшему их экипажу. Они вскочили внутрь, герцог ударил тростью по крыше и скомандовал:

— Следуй за той каретой! Пошевеливайся!

— Слушаюсь, сэр, — откликнулся кучер, дернул вожжи, и экипаж тронулся. Джастин поудобнее устроился на мягком сиденье. Пенфелд укутался шерстяным пледом с головы до пят, и теперь виднелся лишь его покрасневший мясистый нос.

— Вы знаете, ваша светлость, — глухо донеслось из-под толстых складок пледа, — что я не способен осуждать вас. Может, кто другой и ставит под сомнение ваши достоинства, но только не я. Однако осмелюсь заметить, что в данном случае вы проявляете излишнюю бдительность. На мой взгляд, мы можем позволить себе расслабиться.

Джастин открыл оконце и выглянул наружу, чтобы убедиться, что они не потеряли из виду карету, в которой виднелся капюшон плаща цвета спелой сливы, скрывавший головку Эмили.

— Не говори ерунды, Пенфелд, — сурово осудил слугу герцог. — Ты знаешь по своему опыту, что Эмили способна споткнуться на абсолютно ровном месте и расквасить себе нос. Не забывай, что Лондон как-никак город большой, темных личностей здесь сколько угодно, мало ли кто может встретиться. Так что мы обязаны обеспечить Эмили полную безопасность.