Себастьян оценивающим жестом вора ощупал роскошный лисий мех ее накидки. Пальцы мимоходом коснулись шеи девушки, и она виновато отвела взгляд от его губ. Их глаза встретились, и Пруденс вспыхнула, явно смущенная тем, что его простое прикосновение могло пробудить в ней такой пылкий отклик.

Когда потертое сукно бриджей натянулось в паху от прилива желания, охватившего все тело, Себастьян осознал, что он в опасности и рискует пойматься в свою собственную ловушку. Он внял предостережению внутреннего голоса и, подойдя к тазику, поплескал холодной водой в лицо, все время весело насвистывая.

Пруденс надела очки, намеренно воздвигая еще один барьер между ними. Она поглядывала поверх них на растрепанные волосы Себастьяна; капли воды, поблескивающие на его груди; бриджи, съехавшие низко на бедра. Его мужественная красота была чем-то первобытным, одновременно угрожающей и соблазнительной.

Она спрятала свое замешательство за дерзким вопросом.

– Как Триция выносила тебя по утрам? Бодрый и прекрасный. Это, должно быть, устрашающее сочетание?

– Все очень просто. Триция никогда не вставала раньше полудня. К тому времени я становился туповатым и медлительным.

– Как прошлой ночью?

– Именно.

Их глаза встретились, и они оба вспомнили, каким еще он был прошлой ночью: нежным и грубым; упрямым и чувственным; терпеливым и дерзким.

Себастьян отвернулся от девушки и натянул на плечи рубашку, одним чисто мужским движением заправив ее в бриджи. По ее потрепанному состоянию и заплатам на локтях Пруденс сделала вывод, что его выбор был ограничен. Девушка слегка отпрянула, когда он резко развернулся, сжимая в руке пистолет.

– Что ты собираешься делать? Застрелить меня?

Себастьян засунул оружие за пояс бриджей, улыбка заиграла на его лице.

– Слишком быстро.

Он перебросил моток веревки через плечо.

– Повесишь меня?

– Слишком мягко.

Он, тяжело ступая, подошел к ней. Пруденс судорожно сглотнула.

– Изобьешь меня?

Себастьян присел перед ней на корточки.

– Есть только один способ сделать тебя действительно несчастной. Я собираюсь жениться на тебе, герцогиня.

Его слова ликующей трелью отозвались в душе, но ее радость споткнулась об одну нестройную ноту. «Герцогиня».

Себастьян лучезарно улыбался ей, словно ожидал, что она бросится ему на шею и покроет лицо поцелуями, осчастливленная таким щедрым предложением.

Удар кулака, сокрушающая сила которого усмирила бы даже Тайни, пришелся ему в подбородок. Себастьян упал на спину, предоставив ей возможность полюбоваться на стертые подошвы своих прохудившихся сапог.

Мужчина сел, угрюмо потирая подбородок.

– Ты уверена, что твой отец не был боксером?

Пруденс встала: прищуренные глаза горят презрением, кулаки по-прежнему сжаты.

– Ты ведь женишься на мне не по любви, а из-за титула, не так ли? Ты злой, отвратительный, подлый, жадный… – Девушка замолчала, подбирая подходящие слова, и только губы беззвучно шевелились.

– Негодяй? – предложил он, поднимаясь. – Мошенник? Неотесанный болван? Ты оскорбляешь меня, милая. После нежных мгновений, которые мы делили с тобой прошедшей ночью, я не надеялся, что ты захочешь оказать мне такую честь.

– Нежные моменты, черт бы тебя побрал! Да ты бы трахнул и козу, если бы она повернулась к тебе задом.

– Ай-ай-ай! Какие непристойные выражения срываются с вашего язычка, герцогиня. Не думаю, что ты почерпнула такие определения из анатомических книг твоего отца.

– Ночью у тебя не было на уме женитьбы, ведь так?

Его подбородок напрягся.

– Если не ошибаюсь, у тебя тоже не твое предстоящее замужество было на уме. Определенно, ты думала не о своей свадьбе с Киллианом Мак-Кеем.

Ее ноздри раздувались от бессильной ярости. Она порывисто отвернулась от Себастьяна.

– Чего ты думаешь добиться, женившись на мне? В вашей семье страдали безумием?

– Не безумием. Прагматизмом. – Он легко положил руки ей на плечи. – Когда ты станешь моей женой, Мак-Кей не осмелится натравить на нас красномундирников. Ты, моя милая герцогиня, поможешь мне выиграть время, необходимое мне для того, чтобы получить то, чего я хочу как от Мак-Кея, так и от моего деда.

Пруденс нервно засмеялась и опустила голову.

– Какое нежное объяснение в любви, милорд, я тронута.

Себастьян невольно залюбовался нежной точеной шеей девушки. Он спрятал укол сожаления и вины за резкой деловитостью.