– Моя мать только упоминала о нем пару раз. Мы с ним никогда не встречались.

– Ваша мать, по-видимому, была его единственной родственницей. Он никогда не был женат.

– Но ваша мать, – начала Мелани и тут же замолкла, увидев, как потемнело его лицо.

– Моя мать уже была замужем, – резко подсказал он, – за другим человеком. Я не думаю, что подробности моего зачатия касаются вас.

Мелани отвернулась в сторону.

– Я так ужасно чувствую себя.

– А вы-то почему? – ледяным тоном спросил он. – Мы не должны нести ответственность за действия других. – Он пошел к двери, натягивая кожаные перчатки, отделанные мехом. – Я оставляю вас осматривать вашу собственность. Одна только просьба, если вы решите продавать дом, предоставьте мне право первого выбора.

– О, пожалуйста. – Мелани снова повернулась к нему, протягивая руки в почти умоляющем жесте. – Пожалуйста, не уходите. Я хочу, чтобы вы остались.

Его глаза посмотрели на нее испытующе.

– Почему?

Мелани развязала тесемки меховой шапки, сняла ее, и волосы темной шелковой завесой рассыпались по ее разрумянившимся щекам.

– Мы... мы ведь почти родственники, не так ли? Наверняка мы могли бы стать друзьями. Мне понадобится ваш совет.

Босуэл лениво прислонился к дверному косяку.

– Вы не представляетесь мне одной из тех женщин, которые принимают советы от кого бы то ни было, – заметил он сухо.

Мелани сдержала свое возмущение.

– Почему вы так говорите?

Он нахмурился.

– Наверняка у вас в Лондоне остался кто-то, кто советовал вам не ездить в Кейрнсайд в эту пору года, не так ли? Вы носите обручальное кольцо – значит ли это, что ваш жених не имеет на ваш счет сомнений, или же кольцо только декорация для того, чтобы возбуждать толки?

Мелани опустила глаза и посмотрела на ограненный в виде квадрата бриллиант, который подарил ей Майкл. Она так привыкла носить его, что ей даже не пришло в голову, что он его заметит.

– Да, я помолвлена, – сказала она медленно. – И мой жених убеждал меня, чтобы я не ездила сюда, а подождала до весны, но, думаю, вы понимаете мои опасения по поводу дома, который остается пустым на всю зиму?

Босуэл выпрямился.

– Вам следовало нанять кого-нибудь, чтобы он присматривал за домом. Поверенные с удовольствием это устроили бы.

Мелани поджала губы.

– Я об этом как-то не подумала, – ответила она.

Босуэл покачал головой.

– А, собственно, почему вам захотелось приехать сюда лично?

Мелани вздохнула.

– Мои мотивы не выдержали бы вашей хладнокровной оценки в этой ситуации, – ответила она раздраженно.

Босуэл посмотрел на нее искоса.

– И все-таки попытайтесь.

Мелани заложила прядь волос за ухо.

– Я хотела увидеть дом, потому что у меня никогда раньше не было своего дома. Я даже никогда не жила в доме до сих пор. У нас всегда были квартиры или комнаты, и я по наивности полагала, что смогу создать свой дом здесь.

– Понимаю. – Босуэл глубоко затянулся сигарой. – А ваш жених? Согласен ли он перебраться на север?

Мелани сделала непроизвольный жест.

– Я... я не обсуждала пока с ним это. Он юрист в Лондоне.

– Значит, вам придется это сделать, – сухо заметил Босуэл.

Мелани снова густо покраснела.

– Вы считаете меня дурой?

– Почему? Разве посоветоваться с женихом это глупость?

– Нет, вы прекрасно знаете, что я имею в виду. Глупость – желание иметь свой дом?

Босуэл кинул окурок сигары в пустой камин.

– Если я скажу да, то мои доводы будут несвободны от пристрастности.

Мелани пожала плечами.

– В этих обстоятельствах вы должны сказать мне то, что вы думаете.

– Почему?

Мелани с чувством развела руками.

– Дом в гораздо большей степени ваш, чем мой!

– О, нет, мисс Стюарт. Это ваш дом.

Мелани беспомощно посмотрела на него.

– Вы решительно отказываетесь меня понимать, – возмутилась она. – Зачем вам, собственно, необходим этот дом?

Босуэл пожал плечами.

– Как зачем? Жить и все.

Мелани вздохнула.

– Если бы я была мужчиной, мы с вами пришли бы к какому-то компромиссу.